- Я читала. 24 жертвы, и все женщины. Он резал их шеи. Мразь. Даже не жалко, - ответила Миллеру Маккензи.
- Готово, - в голос произнесли Осипов и Соколов. Они быстро справились со скафандром.
- Шлем ему нацепите – и за борт! – громко сказала Маккензи. – Нечего ему тут делать.
- Что, даже не дождемся его пробуждения? – поинтересовался у Миллера Осипов.
- Зачем, Илья, я подключил к нему необходимые датчики. Все данные придут на наш компьютер. А он – расходный материал, - ответил ему Миллер.
Осипов и Соколов вывезли подопытного, облачённого в скафандр, в шлюзовую, где заперли в шлюзовом отсеке. К скафандру подопытного пристегнули трос, задраив внутреннюю дверь шлюзовой.
- И, пли, - произнес Осипов, после чего открыл наружный шлюз.
Подопытного как пулю вытолкнуло наружу – прямо по направлению голубого свечения, исходившего из червоточины.
Миллер подключил датчики так, чтобы вся команда могла наблюдать за телом подопытного. Включая и камеры, установленные на его скафандре.
Жизненные показатели подопытного были в норме, пока он не начал сближаться с горизонтом событий объекта, обладавшим сильным гравитационным воздействием.
- Его засасывает туда, - произнес Миллер. – Датчики показывают искривление пространства-времени. Материя искажается. Черт возьми, посмотрите на это.
На камерах, установленных на скафандре подопытного отчетливо был виден эффект Допплера.
- Это как… черная дыра. Но масса не такая, - изумился Осипов.
- Скорее, мы нашли темную материю, - резюмировала Маккензи.
- Отстегните его, - вдруг неожиданно произнес Миллер. – Иначе, его разорвет.
Маккензи спешно облачилась в скафандр и вышла в шлюзовую. Подобравшись в условиях невесомости к креплению, удерживавшему трос, она отсоединила его, отпустив подопытного в «свободное плавание».
Камеры на скафандре фиксировали искажения пространства.
- Он кричит, - на записи, которую вел Осипов, слышался голос подопытного. Он был очень громким, его срывало – видимо, от боли.
Фигура удалялась все дальше – наружные камеры «Дарвина» фиксировали это.
- Как это красиво, - произнесла Маккензи.
- Жаль, что он этого не видит. Думаю, он ослеп, - констатировал Миллер.
- Может нам не следовало его отпускать туда? Нам строго-настрого велели не делать этого. Нам же нужны были образцы его тканей после воздействия этой материи, - поинтересовался Соколов.
- Ну мы же никому не расскажем, правда? Ну, улетел и улетел. К тому же, мы не знаем, с чем мы имеем дело, - с легким сарказмом произнес Миллер.
- А я согласна, - одобрительно кивнула ему Маккензи. – Туда ему и дорога!
- Смотрите, датчики! – Осипов стал показывать на данные телеметрии. – Его жизненные функции до сих пор на мониторе, только объект … как бы так мягко выразиться, на другом конце известной нам звездной карты Рукава Персея.
- Что? – не мог поверить своим глазам Соколов.
- Да, Михаил, он переместился. Эта червоточина – кратчайший путь, позволяющий путешествовать сквозь пространство-время… - начал Миллер.
В помещении челнока наступила пауза, в ходе которой все смотрели на показания приборов, но никто не смел произнести и слова.
- Но это опасно, - продолжил он. – Так как никто не знает, с какими биологическими формами, бактериями, вирусами или организмами нам суждено там встретиться. К тому же, мы не знаем, можно ли отнести этот объект – червоточину – исключительно к неживым организмам. Мы не знаем в каком состоянии или виде сейчас пребывает наш подопытный. И лучше нам пока этого не знать. Я, во всяком случае, надеюсь.
- Связь есть? – задал вопрос Осипов.
- Нет, все глухо, - ответила Маккензи. – Какие будут указания.
- Рассчитай наш маршрут. Мы возвращаемся на «Итаку», - скомандовал Миллер. – Михаил поддерживай связь, вдруг они нам ответят.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. «… В ГОРЕ И В РАДОСТИ»
«… В ГОРЕ И В РАДОСТИ»