В этот момент сзади раздался звук срабатывания механизма входной двери, и она стала потихоньку открываться. Датчик на панели электронного замка зажегся зеленым. Дверь открывали снаружи.
«Быстрее, думай», - Пирс осмотрелся. Прямо на него с потолка был направлен объектив камеры. Она производила запись. «Уже известно, что я проснулся!»
Пирс быстро как мог взобрался на корпус двадцать третьей криокапсулы, далее по ней – на самый верх, где, выпрямившись во весь рост, поднял свои руки и, подпрыгнув, повис на креплении заглушки воздуховода. Раздался звук скрежета металла – под его весом лопались крепления заглушки изнутри. Находясь в положении виса, Пирс оглянулся и увидел, как в помещение мерной поступью вошел высокий мужчина, одетый в заляпанный кровью комбинезон, верхняя часть которого была обмотана вокруг талии, и тяжелые ботинки на ногах. Мужчина сразу закрыл за собой дверь – карточка, у него была карточка! После чего он тихо и внимательно пошел по коридору, вдоль криокапсул, вглядываясь в пространство между и под ними – он искал Пирса.
Пирс резко дернул руками, и заглушка моментально прогнулась под его весом. Пирс дернул еще раз, и, когда понял, что она отошла, отпустил ее, в результате чего заглушка с грохотом упала на пол.
- А, вот ты где? Иди сюда! Смерть – это только начало! – раздалось позади.
Пирс обернулся и увидел, как мужчина уже бежит к нему. В руке мужчина держал большой металлический молот.
Не теряя времени, Пирс снова подпрыгнул и, зацепившись руками за края вентиляции, подтянулся, после чего согнул ноги и занес нижнюю часть тела в вентиляционный тоннель. Быстро передвигая ногами, он втянул себя внутрь тоннеля, попутно помогая себе и отталкиваясь руками от краев и остатков креплений оторванной заглушки.
«Быстрее, быстрее!» - мысли неслись в голове Пирса. Он двигался так быстро, как только мог.
Корпус тоннеля стал деформироваться – его преследователь уже допрыгнул до него и пытался залезть внутрь.
Пирс миновал несколько метров, когда заметил, что конец корпуса тоннеля вентиляции сначала неестественно изогнулся, а затем, послышались звуки ломающихся креплений, и подвесная конструкция вентиляции рухнула.
- Тварь, я тебя достану! – раздался крик из криогенной комнаты.
Пирс перевернулся на спину и стал ползти по вентиляции, соблюдая ритм между руками и ногами. Он никак не мог отдышаться.
Вентиляционные ходы расходились, и, находясь в полной темноте, Пирс двигался по наитию. Металлические переборки касались его кожи, а в местах креплений – царапали ее.
Пирс старался двигаться медленно, не поднимая сильного шума. Когда уставал – останавливался и восстанавливал дыхание и силы. Сколько уже прополз, он толком не знал, но с упорством продолжал свое движение по вентиляционному тоннелю.
Вдруг впереди него показался тусклый свет – видимо, там тоже была заглушка.
«Надо развернуться!», - решил Пирс, и, миновав ее, добрался до следующего перехода в один из путей разветвляющегося тоннеля, после чего залез в него, развернулся и направился в обратном направлении к тому месту, где была та заглушка. Вернувшись к ней, он вцепился пальцами изнутри и с силой начал надавливать. Это оказалось гораздо тяжелее, чем в прошлый раз – вес его тела не помогал ему, а силы в руках, вытянутых в положении лежа, было недостаточно.
Пирса охватила паника. Он начал хаотично метаться и ловить ртом воздух – ему казалось, что он задыхается.
Он извивался в тоннеле, делал рывки вперед – заглушка не поддавалась. Она, была намертво прикручена. «Если бы только у меня с собой был инструмент!»
Пирс сдался и отпустил заглушку. От отчаяния он стал пробовать приподняться в тоннеле воздуховода на руках, после чего резко отпускал их, ударяясь корпусом тела о металлическое покрытие. Он повторял эту процедуру снова и снова. Каждый его удар создавал вибрации, а пространство тоннеля – искривлялось вниз.
«Корпус воздуховода прикреплен к потолку также, как и к криогенной. Надо продолжать».
Спустя несколько минут повторения подобных действий Пирс окончательно устал, и, обмякнув, стал заваливаться вперед – продавливая весом своего тела выступающую часть воздуховода, которая к тому времени уже значительно искривилась.