— Что тебе от меня нужно? — спросила я, отодвигаясь. — Что за вопросы?
Он помолчал, а потом выдохнул и опустил плечи.
— Прости, Карина. Но у меня нет другого выхода.
Из стоявшего у причала парома вышли люди — человек пять или шесть, все в чёрном. Среди них я узнала Мерта, сына управляющего, того самого, который возил меня в офис, когда Лука отдыхал. Он смотрел на меня без выражения, как робот, движущийся по команде.
— Эмре? Что здесь происходит?
— Мы слишком долго ждали, — сказал он, поднимаясь с ящика. — Я надеялся, что ты доверишься мне и скажешь сама. Но не получилось. Придётся искать другой способ вытянуть из тебя его имя.
— Какое имя? — я вскочила на ноги, но Мерт уже стоял у меня за спиной и перекрыл дорогу к отступлению. — Вы о чём вообще?
Эмре кивнул кому-то за моей спиной, и чьи-то руки схватили меня за локти. Я дёрнулась, но меня держали крепко.
— Имя твоего защитника, — сказал Эмре. — Его истинное имя. То, которое он скрывает от всех.
31
31
31
ДЕМИР
Я вдруг понял, что сплю. Не просто лежу с закрытыми глазами, а действительно сплю — впервые за столько лет! Это было настолько невероятно, что я сначала не поверил себе. Я, который никогда не спал рядом с женщиной, который не доверял никому настолько, чтобы отключиться в чьём-то присутствии, вырубился, как простой мальчишка, и не слышал ничего.
Это пугало.
И это давало надежду.
Я встал и накинул брюки, собираясь сходить за водой, но когда обернулся к кровати, она была пуста. Смятая простыня, примятая подушка — и никого.
Я замер на месте, и первой реакцией было неверие. Она не могла уйти. Она должна была лежать здесь, отдыхать после всего, что я с ней сделал.
Но её не было.
Я прикрыл глаза и потёр переносицу двумя пальцами — жест, который появлялся только тогда, когда гнев выходил из-под контроля и грозил разнести всё вокруг. В висках застучало.
— Yanlış bir hamle, çok yanlış bir hamle, — проговорил я по-турецки. — Неверный ход, очень неверный ход. Тебе не следовало убегать.
Я ударил ногой по кофейному столику, опрокинув его вместе со всем, что на нём стояло, и рявкнул в телефон:
— Лука! Быстро сюда.
Через минуту мой ассистент уже стоял в дверях, запыхавшийся.
— Найди её, — приказал я. — Немедленно. Она ушла.
— Да, эфенди.
Он развернулся, чтобы уйти, но я остановил его.
— …Лука, — мой голос стал ниже. — Найди её раньше них. Они не должны добраться до неё первыми. Если они узнают раньше нас, мы потеряем всё.
32
32
32
НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ
Я смотрел на экран. Зеленая точка на карте двигалась слишком быстро для машины, слишком плавно для суши. Я увеличил изображение — она пересекала пролив, уходила в открытое море.
— Она на пароме, — сказал я, не оборачиваясь.
Лука уже стоял в куртке у двери.
— Я вызову вертолет.
— Нет. Вертолет они услышат за километр. — Я убрал телефон и направился к выходу. — Яхта. Живо.
Мы спустились к причалу. Белая моторная яхта покачивалась на темной воде. Я перепрыгнул на борт, не дожидаясь трапа, и запустил двигатели. Лука запрыгнул следом.
— Полный газ, — скомандовал я, вставая за штурвал.
Яхта рванула с места, нос задрался, за кормой вскипела вода. Я смотрел на радар — зеленая точка неумолимо смещалась на юг. Я выжал рычаги до упора, двигатели завыли на пределе. Лука что-то сказал, но я не разобрал слов.
Через сорок минут впереди показался черный силуэт. Паром стоял неподвижно, без единого огня. Ни навигационных, ни иллюминаторов — только темный корпус, растворенный в ночи.
Я сбросил скорость, подходя к корме. Выключил двигатели. В тишине слышалось только, как вода бьется о борт.
— Я иду один, — сказал я, перекидывая ногу через фальшборт.
— Эфенди, это ловушка, — Лука шагнул ко мне. — Я с вами.
Я обернулся. В темноте он видел мое лицо, я знал.
— Ты сослужил мне долгую и верную службу. Я не хочу рисковать тобой. — Я положил руку ему на плечо. — Если я не вернусь, забери ее. Отвези в место, где они не найдут.
— Куда?
— Я оставил карту в сейфе. Там все, что нужно.
Он кивнул, и я перепрыгнул на металлический трап парома. Мои ботинки глухо стукнули по палубе.
Я двигался к надстройке, держась теней. В коридорах было пусто, двери кают открыты настежь. На верхней палубе я услышал голоса — короткие команды на латыни.
Я вышел из укрытия.
Они стояли полукругом, человек семь в черных рясах. Эмре был в центре, у леера, за его спиной двое держали Карину. На ней было длинное черное платье с золотой вышивкой, руки связаны за спиной, на глазах повязка, кляп во рту.
— Демир Османоглу, — произнес Эмре с легкой улыбкой. — Или как тебя называть теперь?
— Отпусти ее, — процедил я.
— У меня есть к тебе предложение, — Эмре сделал шаг вперед. — Сдайся добровольно. Позволь нам завершить ритуал, и мы отпустим женщину. Она невиновна в том, что ты сделал с ней.
— Вы убьете ее, как только я окажусь в цепях.
— Может быть. Но по крайней мере она умрет быстро. Без боли, без того, что ты с ней делал.
Я рванул вперед. Первый инквизитор выскочил из-за рубки с ножом. Я перехватил его руку, сломал запястье, отбросил. Второй кинулся со спины, я развернулся и ударил его головой о стальную переборку. Третий выстрелил — пуля вошла в плечо, я даже не остановился. Схватил его за горло и сжал.
— Орден Святого Духа не прощает убийств своих служителей, — раздался голос Эмре из темноты. — Нас найдут. И тебя, и ее. Вы не спрячетесь.
— Мне плевать на ваш орден, — прорычал я, швырнув тело в сторону.
Но они не отступали. Начали читать. Громко, нараспев, на латыни.
— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, — затянули они хором.
Слова ударяли в уши, проникали под кожу, выкручивали суставы. Я попытался шагнуть вперед, но ноги стали тяжелыми, будто приросли к палубе.
— Omnis satanica potestas, — продолжали они, и я чувствовал, как силы покидают меня.
— Демир! — донесся приглушенный крик Карины сквозь кляп.
Они накинули цепи. Серебряные, холодные, они обвили мои запястья, лодыжки, стянули плечи. Я дернулся, но цепи держали крепко.
Я упал на колени, и в тот же миг один из них подошел сзади и вонзил кинжал мне в спину, между лопаток.
Боль была острой, и я зарычал, не в силах сдержаться.
— Adiuro te, — читали они, и я чувствовал, как ритуал сковывает меня, выжигает волю изнутри.
Карина дернулась у леера, пытаясь освободиться. Через кляп прорывались приглушенные звуки, и я понял, что она кричит мое имя.
— Демир! Демир, не дай им!
Я попытался встать, но цепи держали, и я снова рухнул на колени. Эмре подошел к Карине, наклонился к ее уху.
— Мы не знаем его имени, чтобы уничтожить суть, — прошептал он так, чтобы я слышал. — Но мы можем вытащить его из этого тела. Без имени, но с ритуалом изгнания. Ты станешь свидетелем того, как твой защитник исчезнет.
Карина дернулась еще раз, и я увидел, как ее пальцы нашаривают руку инквизитора, державшего ее за плечо. Татуировка змеи на ее предплечье зашевелилась — ожила, скользнула по коже и вонзилась в запястье мужчины. Он заорал, выпустил ее, отшатнулся. Карина рванула повязку с глаз, и я увидел ее лицо, мокрое от слез.
— Демир! — закричала она, и ее голос сорвался.
Она бросилась ко мне, расталкивая инквизиторов. Эмре попытался перехватить ее, но она вырвалась, упала на колени рядом со мной, обхватила мою голову руками, прижалась лбом к моему лбу.
— Слушай меня, — прошептала она, и я почувствовал ее дыхание на своих губах. — Ты должен услышать.
— Карина, — прохрипел я. — Беги. Оставь меня.