Для осознания Павлу понадобилась секунда-другая, а потом…
Он очень постарался остаться спокойным хотя бы внешне. Сказанное могло означать все что угодно и побудить нелюдей к любым действиям вплоть до немедленного уничтожения объекта угрозы. «Гюрза» и лучемет никого не остановят: землянин слишком хорошо отдавал себе отчет, что его боевые возможности в такой компании близки к нулю.
– Когда был сделан прогноз? – произнес он, справившись с предательской хрипотцой в голосе лишь на третьем слове. – Железных тоже метила в меня, а пострадала вся Ассамблея…
– Слуга Брахмир прав, – перебил атлант. – Миновавший кризис ни при чем. Почти… Прогнозы трижды перепроверялись в течение последних дней.
– Так. – Павел сделал глубокий вдох и взял себя в руки. Ликвидировать его немедленно, кажется, никто не собирался, для этого существует тысяча других способов, включая официальный приговор в трибунале. – Ладно, допустим. Я – центр. Почему мы говорим об этом здесь, а не в Совбезе? Или хотя бы не в отделе?
– Потому что здесь самое надежное место в здании. – Господин Уний поморщился, ему претило признание преимущества гипербореев хоть в чем-то.
– Тогда я спрошу иначе, – поправился Павел. – Почему Потапов и посол Акарханакан не должны знать об этой проблеме?
– Они ничем не смогут помочь, – пояснил слуга Брахмир. – А положение устава о конфиденциальности собственной информации никто не отменял. Мы сделали прогнозы самостоятельно и не обязаны делиться ни с инками, ни с землянами.
– Вы уже делитесь со мной. – Павел усмехнулся. – И даже не надейтесь, что я не доложу Потапову, как только выйду отсюда.
Гипербореи и атланты переглянулись. Нехорошо переглянулись, понимающе. С подтекстом…
– Не это должно сейчас беспокоить тебя, – изрек наконец Градобор свои первые слова за весь разговор. – Ты все еще не спросил, какую угрозу несешь и какой опасности подвержен.
– Я спрошу, – успокоил его Павел. – Потом. Но сначала вы скажете, что от меня нужно, а я решу, верить или нет.
– Нам нужно, чтобы ты исчез, – безапелляционно объявил глава Миссии.
Чисто рефлекторный порыв выхватить оружие Павел сдержал, но Градобор успел уловить движение.
– Не стоит понимать все слова атлантов буквально, – криво ухмыльнулся он. – Ты должен исчезнуть из города. В Москве тебя слишком легко обнаружить.
– Кому? – Павел обвел взглядом присутствующих. – Только не говорите мне, что не знаете, кто проведет атаку.
– Хорошо. – Слуга Брахмир тоже не стал возражать. – Этого мы не скажем, хотя наши предсказания следует считать скорее подозрениями, чем истиной.
– Лучшим ответом тебе, землянин, будет другой вопрос, – торжественно провозгласил творец. – Чье вмешательство в ткань Мироздания всегда затмевает прозрение? Чье колдовство путает самые достоверные из предсказаний, а интриги столь изворотливы и хитры, что их жертвы до самого конца не осознают себя таковыми? Чьи чары…
– Довольно, – вымолвил слуга Брахмир, и творец послушно замолчал. – Землянин и так все понял. Ты ведь понял, Павел?
– Не помяни имя смарра к ночи, – усмехнулся тот. – Но сейчас не ночь. Чего вы боитесь, слуга? И вы, глава?
– Только того, что ошибаемся, – провозгласил господин Уний.
– Когда начинают действовать силы, противные естеству Мироздания, ясность прозрения затуманивается, – проникновенно начал творец, но, бросив взгляд на слугу, поспешно заткнулся.
На миг в помещении воцарилась пауза – каждый из присутствующих пытался хоть как-то трактовать услышанное. Потом слуга Брахмир смущенно кашлянул и перевел:
– Наши творцы и аналитики Атлансии не могут сказать ничего конкретного, Павел. Они лишь указывают, что почти все линии событий, в том числе те, в которых появляются смарры, сходятся на тебе. Мы не успели выяснить, откуда у ведьмы сектантов взялся артефакт, но теперь просто обязаны предположить, что без ящеров там не обошлось. Туманность прогнозов тоже косвенное доказательство их причастности. Все это может означать лишь одно: рептилии проводят сложную многоходовую операцию, и едва ли во благо Ассамблеи. О твоей же роли в ней остается лишь догадываться, но позволить тебе ее сыграть в любом случае было бы глупо.
– Я понял вас, слуга, – медленно произнес Павел, глядя в глаза Брахмира.
– У меня одно условие, Потапов должен быть поставлен в известность. Смарры больше не члены Ассамблеи, их возвращение в Москву – угроза для города. Земной отдел должен контролировать возможные последствия.
– Не спеши торговаться, Головин, – проговорил Градобор. – Ты еще не знаешь, на что соглашаешься.
– На пару недель в Сочи, как я понимаю. Во всяком случае, ни на что больше.
– Сочи – это?.. – Брахмир покосился на своего дознавателя.
– Другой земной город, – подсказал тот. – Тысяча семьсот километров от Москвы.
– Слишком далеко, – заявил господин Уний. – Однозначно нет.
– Далеко для чего? – Павел нахмурился. Кажется, его все-таки вынудили задать вопрос, на котором так настаивал Градобор.
– Для взаимодействия, – отозвался Брахмир. – Тебе нельзя попадать под первое же поисковое заклинание, но ящеры постоянно должны чувствовать, что ты в досягаемости. Они будут искать тебя, мы будем искать их. Но если эта игра затянется, тебе, возможно, придется вступить в нее.
– То есть вернуться и стать наживкой, – уточнил Павел. И, посмотрев прямо в глаза сидящему ближе всех атланту, повторил за ним: – Однозначно нет.
Глава Миссии ответил таким же тяжелым взглядом.
– Мы никогда не ладили с тобой, Головин, – сообщил он очевидное, – однако даже я не исключаю того, что твое сознательное участие в операции может оказаться полезным. Это единственная причина, по которой я вообще согласился на разговор. Мой план был проще: он исключал даже возможность сопротивления с твоей стороны.
– Ты должен подчиниться, землянин, – провозгласил творец. – Смарры задумали так, и Мироздание позволяет их плану свершиться. Значит, в этом твое предначертание.
– Еще одно? – уточнил Павел, уже не скрывая издевки. И, не дождавшись ответа, повернулся к Брахмиру: – Если я услышу еще хоть слово про свое предначертание, то, ей-богу, перейду на сторону ящеров… И вообще, прежде чем что-то решать, я должен связаться с Потаповым.
Демонстративно, не торопясь, он достал из кармана телефон. Раскрыл, ткнул не глядя пару кнопок быстрого набора и только тогда заметил, что индикатор сети пуст.
– Ты все еще не понял? – почти сочувственно проговорил Брахмир. – Это не переговоры, это уведомление. Ты уедешь из города, и Потапов ничего не узнает. Вопрос лишь в том, сделаешь ли ты это добровольно или бессознательно.
– Прямая угроза сотруднику Земного отдела – повод для подачи иска в трибунал, – холодно констатировал Павел. – Но знаете что, господа? Я, пожалуй, согласен вас от этого избавить.
Он помедлил секунду и поднялся, упершись ладонями в края стола.
– Потапов знает, что я в здании. Мой проход через систему безопасности зафиксирован. Камера наблюдения сняла меня у двери в Общину. А охранник обязан будет показать под присягой, что передал мне вашу записку, Брахмир… Короче, не пытайтесь меня остановить, иначе уже через час вам придется отвечать на вопросы в Совбезе.
– Это не проблема, – заверил господин Уний. – В конце концов, мы – половина Совбеза.
– Попробуйте, – повторил Павел. – Если только готовы к новому расколу…
Он повернулся и ровным шагом пошел к двери переговорной. Все, что он говорил, было блефом от начала до конца. Охранник – атлант, он сделает все, что ему прикажет глава Миссии. Записи камеры и системы учета будут отредактированы за шесть минут. Возможно даже, что Потапову передадут его «собственноручное» заявление о досрочном отпуске…
– Остановись, Павел, – негромко сказал Градобор. – Ты уже в деле, и никто не хочет насилия… Пожалуйста…