Только… Только смысл говорить, если мы разобьемся. Марионетка – предвестница несчастий никогда не ошибалась, предсказывая будущие проблемы. А какая угроза может быть на высоте нескольких километров? Правильно – стремительное падение вниз.
И ведет меня Тварь в сторону спасательных капсул, не сомневаюсь. Иду шатаясь, то и дело хватаясь за стенку. Люди вокруг шарахаются, кто-то требует вызвать врача. Какой в бездну врач, когда мы на гребаном Титанике.
Очередной толчок… И снова время замирает на доли секунды. Сгорбленная фигура Твари мелькает за ящиками с такелажем, в противоположной от капсул стороне. Она словно прячется за ними: приседает, низко нагнув голову.
- Молодой человек, вам плохо? - слышу заботливый голос.
Отрицательно трясу головой и вижу, как темные капли падают на палубу. Провожу пальцем под носом и убеждаюсь – это кровь.
- Подождите здесь, я сейчас позову на помощь, - слышу все тот же голос и звук удаляющихся каблучков.
Ждать здесь, нет уж, увольте. Я вот за теми техническими ящичками отсижусь. Ровно там, где пряталась секунды назад Тварюга.
Дохожу до места и тяжело опускаюсь, прислонившись спиной к матерчатому покрытию. Уютное местечко, закрытое от любопытных глаз. Только стоящий у поручня человек сможет заметить меня, конечно, если присмотрится. Потому как я в тени, практически лежу, облокотившись на локоть.
«Может марионетка спятила от высоты, решила поиграть в прятки и теперь я вожу»? – приходит глупая мысль. Смотрю на капли крови, которые одна за другой падают в пустоту… Голова тяжелеет, веки сами собой закрываются, невыносимо хочется спать.
Хлопок…
Померещилось?
Хлопок… еще хлопок, целая очередь. Доносятся крики, шум, истеричные женские визги и странное пиликанье на заднем фоне. Безумно знакомое, слышанное мною неоднократно в виртуальной пространстве. Означающее, что защитный контур отключен, и судно больше не подвластно командам извне, перейдя полностью в ручной режим управления. Первое действие, предпринимаемое террористами на захваченном судне.
Гребаное иномирье… Гребаные бандиты… Гребаные золотые пески Латинии, которые никогда не увижу.