— Хорошо, Игнат Эдуардович, — кивнула головой в знак того что я его услышала.
— Хорошо, да, или же хорошо, нет, — знала я, что директор дотошный, рассказывали мне про него и не раз, но вот не думала что до такой степени.
— Хорошо, я буду иметь в виду.
Наши глаза вели молчаливую дуэль, никто не хотел отступать, еще вчера днем, я бы отступила, отвела взгляд, но вот теперь, возможно из принципа этого не сделала. Никому не позволю лезть ко мне в душу и ковыряться там. И чтобы там не думали похитители, полностью управляемой куклой я ни за что не стану. Я гнусь и прогибаюсь пока это возможно, но всему есть предел.
— Если что я у себя, — развернувшись, Игнат Эдуардович вышел из кабинета, а я, дойдя до стула, рухнула в него. Директор последний к кому я пойду жаловаться и просить о помощи, естественно, если все это не касается работы. Надеюсь, что Игнат Эдуардович понял это по моим глазам, которые должны были кричать о том, чтобы не лезли ко мне в душу и вообще оставили меня в покое…
День прошел в штатном режиме. Все как всегда в последний день месяца. Первый раз радовалась тому, что у меня практически не было свободного времени. Погрузившись в повседневные дела, общаясь с пришедшими ко мне людьми, помогая им с заполнением бланков, мне удалось приглушить думы о похитителях, Антоне и о том, что же меня попросят в очередной раз украсть.
До окончания рабочего дня оставалось пять минут. Отключив компьютер, и дожидаясь, когда выйдет рабочее время, устремила взгляд в окно. Неимоверно хотелось спать. Сказывалась бессонная ночь. Надеюсь, что хотя бы сегодня мне удастся заснуть и выспаться.
— Вы еще не ушли? — И вот спрашивается, что директор здесь у меня забыл? У меня что, для него здесь медом намазано что ли?
— Еще пара минут, — указала ему на циферблат, висящих на стене часов.
— Да ладно вам, рабочий день можно считать законченным.
— Игнат Эдуардович, это вот сейчас такая своеобразная проверка? Я выйду из здания на пару минут раньше, а завтра узнаю, что меня за несвоевременный уход с работы, лишили премии.
— Неужели вы думаете, что я на такое способен? — Судя по лицу, Игнат Эдуардович обиделся.
— Надеяться надо на лучшее, а предполагать худшее.
— Время вышло, теперь вы смело можете выйти и закрыть кабинет.
— А если я надумаю задержаться? — Сидя на стуле, мне приходилось смотреть на директора снизу вверх.
— Причина? Судя по тому, что компьютер выключен с делами, вы закончили. — Сказать ему, что я не хочу выходить из здания вместе с ним или сам догадается?
— Может у меня назначено свидание, до которого еще целых двадцать минут. На улице душно, так что лучше здесь посидеть подождать. — Мне показалось, или лицо Игната Эдуардовича действительно помрачнело? Хотя вполне вероятно, что после бессонной ночи помрачнело не лицо директора, а у меня в глазах.
— Почему вы ко мне сегодня не зашли? — Ничего себе поворотик.
— Вообще-то я вам ничего не обещала.
— И все же? — пройдя, Игнат Эдуардович расположился напротив меня, на стуле посетителя.
— Игнат Эдуардович, с чего вдруг вы стали уделять мне столь пристальное внимание? Я что, что-то сделала не так и вы таким вот необычным образом решили меня контролировать?
— Почему сразу контролировать? — Взяв со стола ручку, мужчина стал крутить ее в руках.
— Тогда объясните, почему вы здесь? — Мне нужно было как можно быстрее отделаться от Игната Эдуардовича, так как мне в любую минуту могли позвонить и сказать, куда именно в этот раз я должна отправиться. Я начинала нервничать, видя, что директор не собирается никуда уходить.
— Ирина Анатольевна, а вы не допускаете мысли, что вы мне нравитесь? — И вот ведь придумает тоже. Нашел время шутки шутить, у меня тут земля под ногами горит, а он…
— Надо же, так вдруг и ни с того ни с сего? — Поставив локти на стол, и сплетя вместе ладони, оперлась о них подбородком.
— Не вдруг. Вы мне давно нравитесь. — И ведь сидит, весь такой собранный, серьезный, в глазах ни смешинки. Только вот почему я ему не верю? Не верю и все. Возможно потому, что не хочу верить.
— Раз давно, почему только сейчас решили подойти и рассказать о своих чувствах? — Не понаслышке зная о решительности Игната Эдуардовича, как-то с трудом верилось в его нерешительность подойти ко мне и все рассказать. Сейчас же он здесь и полон решимости. Так что же он медлил или присматривался?