— Значит, подглядывали за мной по очереди?
— Не подглядывали, а присматривали, — поправил меня Антон, — так как все должно было развиваться по плану.
— Игнат Эдуардович с вами с самого начала был, или вы его подкупили?
— Это ты сейчас про кого?
Судя по прозвучавшему в голосе Антона удивлению, насчет Игната Эдуардовича, я ошибалась. Тогда с кем и о ком он разговаривал? А впрочем, какая разница? Одернула себя. Нечего было подслушивать, и строить нелепые предположения.
— Ир, ты сейчас имела в виду мужчину, который несколько дней назад провожал тебя от работы до дома?
— Да.
— Это ваш новый директор что ли?
— Да.
— Он что на тебя запал? Клеится? Мне уже можно ревновать или сразу его на дуэль вызвать? — И вот как можно с таким человеком разговаривать? Я до него пытаюсь свои душевные терзания донести, объяснить, что он был не прав, что не должен был так поступать со мной, а он ревновать вздумал. Неужели Антон не видит, не ощущает, что между нами все кончено? После того что он сделал, между нами пропасть и я над ней не собираюсь строить мосты.
— Так он был в курсе? Знал о розыгрыше? Он тоже следил за мной?
— Ир, ну ты скажешь тоже. Да у него на лбу крупными буквами написано, что он не способен и не пойдет ни на какую авантюру. А ты что подумала, что он с нами?
— В какой-то момент, я стала подозревать всех, еще бы немного и от собственной тени шарахаться бы начала. Только я не думала, что за все это мне тебя благодарить придется.
— Ир, да ладно тебе.
— Мотоцикл и машина, которые мы угнали, чьи были?
— Одного знакомого.
— А сумочки?
— Сумки экспромт. В тот раз ты сама жертву выбирала, так сказать по своему вкусу. Только вот я никак не могу понять, зачем ты их возвращала?
Спокойно, Ира, спокойно. Стараясь дышать ровно, уговаривала себя, потому что я находилась на грани. Еще немного и сорвусь, а мне необходимо было узнать все. Узнать из первых рук. Узнать, пока ответчик еще в состоянии разговаривать.
— Ир, сумки-то зачем возвращала? — Антон присел передо мной на корточки, только вот я так и не подняла на него глаза.
— Захотелось.
— Вот-вот, захотелось и что из этого вышло? — Антон поднялся. — Чуть саму не избили.
— Откуда знаешь? — вскинув голову, встретилась с Антоном глазами.
— Знаю, — глаза парня сияли. Захотелось их выцарапать. — Поцелуешь, скажу. — И ведь он действительно полез целоваться.
— Подожди, — остановила его, вскидывая руку. — Когда я ела в магазине булочку рядом никого не было, да и в примерочной тоже.
— Ира, везде стоят камеры. Пришлось кое-кому заплатить, для того чтобы у меня была возможность все видеть. Вот и все.
— И все, — произнесла спокойно, в то время когда внутри меня бушевал ураган.
Я честно пыталась поставить себя на место Антона, понять его, оправдать, только вот не получалось и этот его розыгрыш в голове у меня не укладывался. Это ж какую извращенную фантазию надо иметь чтобы додуматься до такого?
— Ир, да не парься ты так, — Антон щелкнул меня по носу, а я отшатнулась от его пальцев. — Я расплатился за весь тот товар, который ты вынесла, и за булочку тоже. Между прочим, мы тебя один раз даже пожалели, в магазине металлодетекторы на твой магнит, который ты принесла с собой, не сработали, ни при входе, ни при выходе, а все потому, что мы их отключили.
— В подъезде, куда я возвращала украденные сумки, камер не было, тогда откуда?…
— Данная информация продается за поцелуй. Ир, да что с тобой? Ты в таком грандиозном шоу поучаствовала, люди, между прочим, за такое развлечение деньги платят, причем немалые деньги. Ты же столько адреналина за раз получила и теперь эту историю всю жизнь вспоминать будешь.
Да уж, кошмары в ближайшее время мне обеспечены.
— Зачем? Для чего все это было? — Этого я, как ни старалась, понять не могла.
— Так я тебе уже говорил, чтобы отношения наладить. Ты же от меня уходить собралась, вот я и решил подогреть твои остывшие ко мне чувства.
— Подогреть, значит? — Кровь во мне все-таки закипела, и ударила в голову. — Соскочив со скамейки, встала напротив Антона.
— Ну, да, раз чувства остыли.
— А ты подумал, что я почувствую, узнав, что тебя похитили? — стала обвинять его.
— Между прочим, ты не особо-то усердствовала для того чтобы меня освободить, ни деньги не пошла для выкупа собирать, ни ребенка вытащить из коляски не решилась и даже взять на прогулку ни одного из малышей не смогла. А если бы от этого действительно зависела моя жизнь? — на меня посыпались ответные претензии.