— Василий Иванович, — пожилой мужчина обнаружился на своем месте — Как это называется? — я помахала у него перед глазами букетом.
— Ирина Анатольевна, а при чем здесь я? — и глаза при этом честные-честные. Только вот я им не верила.
— Василий Иванович, ключи от кабинета только у меня и у вас, так как я себе цветы точно не покупала, остается два варианта, либо вы дверь моего кабинета кому-то открыли, либо ко мне в кабинет пробрался злоумышленник и в этом случае необходимо срочно вызвать полицию.
— Зачем же сразу полицию? Парень сказал, что вы поссорились, что видеть ты его не хочешь.
— Все правильно, видеть я его больше не хочу.
— Ирина Анатольевна, парень все осознал, хочет помириться.
— Я этого не хочу. Екатерина Андреевна, — окликнула одну из наших сотрудниц. — Как вы относитесь к розам?
— Замечательно отношусь, — женщина подошла к нам.
— В таком случае возьмите букетик, — я вложила в руки женщины цветы.
— Полагаю один из ваших вчерашних кавалеров подарил? — Заломила бровь женщина, а в глазах куча вопросов. — Зачем же вы так с ними?
— Екатерина Андреевна, если вам цветы тоже не нужны, давайте я их выброшу. — Протянула руку, намереваясь забрать.
— Ирина Анатольевна, как можно? Я их сейчас в вазу у себя в кабинете поставлю.
— Отлично, — развернувшись, направилась к себе в кабинет, у которого уже сидело несколько человек.
Время до обеда пролетело достаточно быстро. Стараясь не думать о своих проблемах, занялась чужими.
— Ир, нам надо поговорить, — вместо очередного посетителя, ко мне пожаловал Антон.
— Я на работе, выйди и позови следующего.
— Ир я последний, в коридоре больше никого нет, — не спрашивая разрешения, Антон уселся на стул.
— Что тебе надо? — голос стал грубым и жестким, а еще он повысился.
— Прости меня, — как у него все просто, поиграл вдоволь моими чувствами, а теперь прости.
— Бог простит. Если у тебя все, уходи, у меня скоро обед. Боюсь, что если ты не уйдешь, у меня случится несварение.
— Ир, я всего лишь хотел тебя вернуть.
— Разбитую чашку не склеить.
— Ира, ты не права, — сцепив между собой пальцы, Антон положил руки на стол.
— Даже если и так. После того что ты со мной сотворил, видеть я тебя больше не желаю, — Поднявшись со стула, подошла к окну, надеясь на то, что Антон встанет и уйдет.
— Меня не хочешь видеть, а с ним значит, будешь встречаться?
— Не твое дело с кем я буду встречаться, а с кем не буду, — развернувшись к Антону, переплела на груди руки.
— Ты из-за денег с ним, да? — Антону не сиделось и он, поднявшись со стула, подошел ко мне.
— А если и так, то что? — Захотелось его позлить.
— Марат твой…
— Он такой же мой, как и твой, и это ты посвятил его в то, что мы расстаемся.
— Ты меня, устраивала, и я не собирался с тобой расставаться. Ира, — Антон сделал попытку притянуть меня к себе.
— Руки убери, а то кричать буду, — Взвизгнула, да так громко, что проходившие рядом с окном прохожие, повернули в нашу сторону головы, возможно, что только благодаря этому, Антон не только убрал от меня руки, но и сделал несколько шагов назад.
— Вторую сумочку ты вырвала из рук знакомой Марата, — засунув руки в карманы светлых брюк, Антон не спускал с меня внимательного взгляда. — Он ей целых пятьдесят тысяч пообещал, и столько же ее бабушке за причитания.
— Что? — руки на груди расплелись. Из-за той бабульки, я больше всего переживала. Я очень боялась, что у нее на фоне нервных переживаний случится сердечный приступ.
— Вторая твоя жертва с сумочками была подставная. — Я вспомнила, что та сумочка, слишком легко вырвалась из рук девушки, теперь понятно почему.
— А остальные? — решила уточнить на всякий случай.
— Остальные, оказались случайными жертвами. Ир, ювелирный магазин, из которого ты должна была украсть ожерелье, принадлежит отцу Марата. Кстати он планировал его на самом деле украсть и продать, но ты сбежала, и ему с этой затеей пришлось расстаться.
— И ты после этого пришел просить у меня прощение? Да как у тебя только совести на это хватило? — Полная праведного возмущения я приблизилась к Антону. — Ты, — нервы у меня сдали, и я стукнула Антона в грудь.
— Ира, ты что? — опешил парень.
— Меня бы за кражу ожерелья посадили бы, и не говори, что ты этого не понимал, — теперь я уже тыкала в него пальцем.
— А что я мог сделать?
— Взять в руки телефон и позвонить мне или хотя бы смс прислать. Все. Больше от тебя ничего не требовалось. Неужели было так тяжело? А может ты жаждал увидеть меня за решеткой? Такая своеобразная месть за то чтобы я ушла, — я, уже не контролируя себя кричала.