— Думай, что хочешь, у тебя осталось два с половиной дня, — выйдя из-за стола, Марат направился к двери.
— Подожди, окликнула его. — Не знаю, что он надеялся от меня услышать, возможно, то что я, излив на него все свои претензии теперь готова упасть к его ногам, ан нет, все оказалось намного банальней и приземленней. — Ты деньги за выпитое вино не оставил.
На Марата в этот момент страшно было смотреть, казалось, что он вот-вот взорвется и как минимум побьет меня прямо здесь, у всех на глазах. Надо отдать ему должное, он сумел сдержать себя в руках. Подойдя к столу со сжатыми челюстями, он резким движением извлек из бумажника несколько тысячных купюр, после чего швырнул их мне на стол.
— Наслаждайся, пока можешь, совсем скоро у тебя этого не будет.
— Ты мне угрожаешь?
— Предупреждаю. В тюрьме жизнь не сахар, и там тебе понравится намного меньше, чем несколько недель проведенные со мной. Я и не таких ломал. Ты Ира не исключение. Ты будешь ползать у меня в ногах, молить и упрашивать, потому что у меня есть деньги, а у тебя их нет. Пойми, я в состоянии купить любого, и если я захочу, ты будешь сидеть. Ты меня разозлила, но я, как и обещал дам тебе несколько дней, после которых тебе придется постараться, чтобы вымолить у меня прощение.
Пожалела, что оставшийся в чашке кофе, который я плеснула Марату в лицо, успел остыть. Ему все-таки удалось вывести меня из себя.
— Ты об этом еще пожалеешь.
Марат пулей выскочил из кафе, с такой силой хлопнув дверью, что задребезжали стекла.
— Ирина Анатольевна, — меня обняли и я, уткнувшись носом в мужское плечо разревелась. — Вы большая молодец, умничка, у вас все получилось.
— Где телефон? — сердце на несколько секунд остановилось, когда я, повернув голову, не обнаружила на столе своего мобильника.
— Он у меня, — сообщил, склонившись к моему уху, Игнат Эдуардович. — Простите, убрал его со стола, от греха подальше, а то мало ли вода на него прольется, или упадет и разобьется, а в нем доказательства вашей невиновности. Давайте выпьем, — ни с того ни с сего предложил мне директор.
— У вас даже и повод есть? — Сев ровно, попыталась успокоиться.
— А как же, начало нашей великой комбинации положено и первый ход сделан. Думаю, за это стоит выпить.
— Игнат Эдуардович, а вы не рискуете разрушить всю нашу комбинацию тем, что подсели ко мне за столик?
— А вы ведь Ирина Анатольевна правы, — поднявшись из-за стола, директор протянул мне бумажные салфетки. — Официант, воды девушке принесите, — громко так чтобы его все слышали, выкрикнул Игнат Эдуардович. — Пусть думают, что я просто решил помочь.
— Только вот Марат наверняка вас видел в лицо возле Машиного подъезда.
— Учитывая то, в каком состоянии ушел отсюда Марат, полагаю, что он сейчас далеко отсюда.
— Надеюсь, вы правы. — Мне принесли воды, а Игнат Эдуардович вернулся за свой столик и сев ко мне боком, поднес к уху мобильник, не иначе Валентине Сергеевне решил отчитаться.
Посидев в кафе еще около десяти минут и полностью успокоившись, попросила счет и отправилась к Маше. Неспешно идя по дороге, не оборачиваясь, знала, что Игнат Эдуардович идет следом. Погруженная в горестные мысли, я и не заметила, как дошла до дома.
— Ирка, совести у тебя нет, — В коридор, уперев руки в бока, выскочила Маша. — Я тебе уже битый час звоню, а ты вне зоны доступа и вот что я, по-твоему, должна думать?
— Е-мое, — скинув сумку, заглянула вовнутрь, только вот мобильника там не было.
— Потеряла, да? — посочувствовала Маша, на меня она больше не сердилась. — Да и Бог с ним, главное с тобой все в порядке.
— Телефон с признаниями Марата у Игната Эдуардовича.
— У кого?
— У директора.
— Подожди, ну, его этот телефон. В чем именно Марат признался?
— Тут такое дело, — замялась, не зная с чего начать.
Стоящая рядом Мария, переплетя на груди руки, глянула на меня как палач на очередную жертву. Стоит, смотрит и решает, с чего лучше начать с ручек, ножек или сразу голову приговоренному отсечь. Мгновенно захотелось во всем покаяться и признаться.
— Я тебе сейчас все расскажу, — заверила подругу.
— Ну, попробуй, — глядя на меня Маша облокотилась о дверной косяк, и тут раздался звонок во входную дверь, от которого мы обе подпрыгнули и схватились за сердце.
— Это, наверное, ко мне, — я отмерла первой, вспомнив о том, что ко мне должна зайти Валентина Сергеевна за вещами, которые я еще и не начинала собирать. Женщину я впустила только после того, как посмотрела в дверной глазок и убедилась, что за дверью стоит именно она.