— Мне нужен номер телефона Татьяны.
— Зачем?
— За надом. С дочкой общаться хочешь? — надавила на самое больное.
— Хорошо, — произнес мужчина со вздохом. — Я-то думал, ты по мне соскучилась.
— Соскучилась, не сомневайся, — призналась, слыша горестное сопение.
— Записывай. Надеюсь, я об этом не пожалею.
— Не пожалеешь, — заверила Игната. — А вообще теперь уже поздно бояться.
Записав номер Татьяны, около десяти минут собиралась с мыслями, прежде чем ей позвонить. Игнат говорил, что дочкой его бывшая жена никогда не интересовалась и практически ей не занималась, а еще я собиралась воспользоваться ее жадностью. Настроившись на разговор, набрала номер Татьяны.
— Игнат это ты? — ответили мне после третьего гудка. Звонила я с городского, неудивительно, что Татьяна узнала номер.
— Нет, это не он, — попыталась придать голосу грубости.
— Зачем вы звоните? — интонации голоса у собеседницы повысились.
— Хочу кое-что уточнить. Официально вы опекун Софии?
— И что из того? — раздражение в голосе собеседницы меня несказанно порадовало, и я даже улыбнулась, благо Татьяна не могла видеть моей улыбки.
— Я разговаривала с адвокатом (это была явная ложь), — раз вы опекун ребенка, то и прописана она должна быть у вас.
— Ничего подобного, — взвизгнула женщина. — Тебе не удастся выписать Софию от отца.
— Кстати, насчет отцовства, это бы еще проверить надо. Вполне вероятно, что отцом девочки является кто-то другой, — сказала, как бы между прочим.
— Да как ты смеешь? — Прошипела Татьяна, после секундного замешательства.
— Смею, — ответила спокойно. — Экспертиза всякое может показать, но даже если все же выяснится, что отец девочки именно он, не рассчитывайте на большие алименты. С бухгалтером я уже обо всем договорилась, так что если соберешься подавать на алименты — я тоже перешла в общении на "ты". А что, ей можно, а мне нет? — Уверяю тебя, сумма будет минимальной, которая еще и после рождения наших деток уменьшится вдвое.
— Я этого так не оставлю.
— Чем ты не довольна? Сама утверждала, что ребенок твой, вот и воспитывай, а в нашу семью не лезь. И чтобы я отпрыска твоего рядом с собой не видела, — тон пришлось повысить. — Мне чужие дети не нужны.
— Да как ты… Да Игнат… Да дочь для него… — у собеседницы от моей наглости, даже слова закончились, но ничего, я все и по обрывкам фраз поняла.
— Теперь у него есть я, и я собой заполню все его свободное время и рабочее кстати, тоже. Думаю, что через пару месяцев он о Софии даже и не вспомнит.
— Стерва, — злобно прошипела Татьяна, и я даже ощутила, как с ее зубов капает яд.
— От стервы слышу, — не осталась в долгу. — Ты из Игната все деньги высосала, теперь я из-за тебя на Мальдивы не попаду, хотя он же может взять кредит, — стала размышлять вслух. — Как это я сразу до этого не додумалась, тогда мне можно еще и машину купить.
— Ты, — раздалось убийственное.
— Прости, Татьяна, у меня появились срочные дела. Ах, да чуть не забыла, увижу рядом с собой, пожалеешь, что на свет родилась, а будешь выклянчивать из Игната деньги, то разоришься на пластических хирургах. Я не угрожаю, пока это всего лишь предупреждение.
Разговор с Татьяной, вопреки ожиданиям, отнял у меня много сил, которые требовалось восстановить, поэтому я отправилась на кухню с твердым намерением что-нибудь спечь.
Четыре часа спустя, услышала, как открывается входная дверь, выйдя в коридор, застыла на месте. Игнат пришел не один. Надо же, как Татьяна оперативно сработала.
— Привет, — десятисекундное замешательство прошло и, сделав несколько шагов, я протянула девочке руку. — Давай знакомиться, я — Ира.
— Софья, — крепко вцепившись в руку отца, девочка смотрела на меня исподлобья.
— Софья, ты голодная? Я тут пирожков напекла, ты с чем любишь? — Ища поддержки, девочка глянула на отца, а тот ей кивнул.
— Пахнет вкусно. — Игнат тоже нервничал.
— Так вы еще и с вещами, — я только сейчас заметила стоящую у ног директора сумку. Вот, казалось бы, что я такого сказала? А ведь оба сразу напряглись, словно боясь, что я их сейчас выгоню, — тут, как бы саму на улицу не вышвырнули.
— Софья, — девочка дернувшись, прижалась к отцу. — Я не кусаюсь, — присев, чтобы не нависать над ребенком, улыбнулась. — И я точно не питаюсь маленькими хорошенькими девочками. Так что меня нечего бояться.
— Я не маленькая, — заявил ребенок. — И не надо называть меня хорошенькой, потому что я некрасивая.
— Кто тебе сказал такую глупость?