Скотина не сдохла даже когда солнце устало светить и отправилось в путь к горизонту. Крысак и без телеги уже выбивался из сил по такой жаре. А Вайола свистнула, и Айшак перешел на рысцу.
Несмотря на задержки и остановки, степь они к вечеру одолели. Конечно, это был славный переход. Такого еще никто не совершал. И вряд ли две груженые тяжелые телеги смогли не увязнуть в раскисшей степи. Если их возницы вообще рискнули тронуться в путь по такой погоде. Лучше переждать пока дорога просохнет.
Граница степи обозначила себя все теми же колючими кустами, которые росли и по другую её сторону. Вайола свистела, Айшак тащил телегу, Пелли и Нэрнис безропотно подскакивали на жестком полу. Хорошо, хоть мокрую солому выкинули. Всю, кроме мешка, на котором сидела отважная Воительница. Правда, мешок превратился в блин и уже не сочился водой. А Крысак зашатался.
— Все, Достойная Вайола, всё! Крысак сейчас падет, если не остановимся! — Даэрос был вынужден признать очевидное — Айшак победил тяжеловоза.
— А зачем он вам? Если надо спешить, то мой боевой Айшак будет идти всю ночь!
— Не стоит оставлять на дороге такую заметную вещь, как конский труп. Это не в наших интересах. И — это приказ! — Это было верно, насчет трупа, но лишь отчасти. Айшака Даэрос невзлюбил, а Крысака замучил. Послушная скотина имеет право на отдых, а строптивое извращение природного замысла — на смерть. В практике Полутемного эльфа недодушенных до этого дня не было.
Приказы Вайола обожала. Она сама, лично тренировала жалкий гарнизон Замка Тарлит, как умела. Отец больше любил вспоминать былые годы, чем муштровать крестьянский «полк». А наглец дворецкий, с великолепными усами и внешностью полководца оказался рохлей и упрямцем. Другое дело — достойный уважения командир, спаситель, отец солдатам, опора рыцарства… что-то там было еще о достойных командирах, но Вайола не стала припоминать. Приказы надо исполнять быстро. Воительница натянула правый повод, и Айшак резко свернул с дороги, направляясь к первым чахлым деревцам вдалеке.
Нэрнис и Пелли, кряхтя, выползли из телеги и стали разбирать вещи. Что-то было влажным, что-то мокрым, и почти все — грязным. У самой Пелли было только одно платье — то, которое на ней. Подол, подвязанный шнурком, не высох, да еще намочил одежду выше и ниже пояса. Очень хотелось к костру, а тут еще и живот неблагородно урчал. Вчерашняя курица казалась прошлогодней. Из еды остался размокший хлеб, кувшин сидра, корзина зеленых яблок… и всё!
Нэрнис разводил костер, а Даэрос ждал, пока Крысак полностью восстановит дыхание и перестанет судорожно вздрагивать. Темные тоже могут, оказывается, ласково уговаривать лошадей потерпеть. Поить мерина было пока нельзя.
Остановились они в не слишком удобном для лошадей месте — низкие редкие можжевеловые деревья, пучки острой как нож травы, кусты акации… на одних яблоках Крысак завтрашний день не пройдет. И еще надо было чем-то накормить двух дев.
Посовещавшись, эльфы оставили Пелли сушиться и следить за костром, Вайоле приказали следить за Айшаком и предотвращать все попытки съесть яблоки Крысака. Идти на охоту в таком месте с мечом было глупо, (как и в любом другом), и Даэрос выдал Нэрнису стилет, который выудил из своего вместительного жилета. Стилет оказался обычным — ни золотой насечки, ни драгоценных камней. Похоже, Полутемный просто умещал в безрукавке все свое имущество, а вовсе не был обложен золотом сзади и спереди.
Решили разделиться. Даэрос хотел пойти левее. Он услышал, что где-то там, на горке, где росли такие же низкие южные дубки, кто-то ходит. При этом он торжественно заверил всех спутников, что то, что там ходит — точно не еж. Но на просьбу принести добычу все-таки неразделанной — обиделся. На всех, кроме Вайолы. Она заявила, что в походных условиях можно съесть даже ежа. И вообще, когда ленивый мерин доест свои яблоки, она тоже пойдет охотиться. Кто бы сомневался… Нэрнис собрался идти правее — он чувствовал воду. Правда, стоячую, возможно с гнильцой. На битую птицу, конечно, никто не рассчитывал, но корневища осоки, которые он пообещал приготовить сам, тоже не помешали бы. А стилет… на всякий случай. Мало ли что.
Пелли печально смотрела вслед уходящим эльфам. Ну и зачем она в этой юбке мокла с голыми ногами? В синяках… И вылечить никто не подумал! И ей теперь сыро и противно! А поплакать — никто не запрещал!