— Так ты его убил, да?
— Если бы! Очень хотел, но не могу же я ради собственного удовольствия подложить Достойному Руалону вместо счастливой невесты, рыдающую… хозяйку Айшака. Помотал его по кустам, ударил головой об корягу, три раза, запеленал в попону, связал пасть как волку, чтобы не орал и отволок к акациям. Мы договорились на том, что проигравший поединок Айшак, вполне достоин такого наказания. Не оправдал доверия. До утра эта скотина не будет попадаться мне на глаза. И чем тут так пахнет-то?
— Старый гнилой пруд. Где Крысака оставим?
— Оставим? Нэрьо, ты что? А вдруг тут псы бродячие? Я его покараулю и приведу утром. Светлый мой, твое бессердечие меня поражает!
— Даэр! Псы!? Но там же остались девы. Одни!
— У дев есть костер, штаны, секира и злой связанный Айшак. Развяжут, если что. А у Крысака, кроме меня никого нет. Возьми мой нож и иди спать. Ну, ты мне хоть сочувствуешь?
— Безмерно! — Нэрнис обнял брата на прощанье и пошел обратно. Потрясающий случай! Надо же, какая интересная разновидность заболевания. Правильно Даэрос его с собой потащил. Ради такого стоило прогуляться.
У костра сидела Пелли в платье. На коряге были раскинуты на просушку оставшиеся вещи. В телеге — прибрано и пусто, если не считать доспехов Воительницы. Мешок, кофр, сумки, бурдюки — все вычищено и сложено рядком. Овес гордо торчал из мешка, заменив собой слежавшееся сено. Как на празднике урожая. Чистота — загляденье. Похоже, Пелли даже вокруг костра подмела. Не стоянка, а — образцовый лагерь. Девицы даже наломали молодых веток акации, прикрыли их попоной, а значит, будут спать на более-менее мягком ложе.
Нэрнис присел к костру. На камнях, как на тарелках его дожидалось мясо — выбирай, что больше нравится.
— А Даэрос поел?
— А…а. Ой, нет, кажется. Точно — не поел. А может, он не хотел? — Пелли чувствовала себя виноватой за все и сразу.
— А где Достойная Вайола?
— А она ушла спать к Айшаку. Жалко ей его. Утешает. А мы вот тут вот… — Пелли показала на «ложе».
Нэрнис, конечно, был нежно воспитан. Но если перевести его чувства на язык Сестер Оплодотворительниц, то он ощутил себя косячным жеребцом, которого пытаются отловить, захомутать и использовать на племя. Ну, а поскольку в своем «табуне» он занимал не последнее место в иерархии, то, как всякий вольный жеребец такого уровня, ощутил в душе нарастающее чувство сопротивления. В попытке подложить его к Пелли под бок явно виделась «рука Вайолы». Видимо, страсть соединять кого-нибудь с кем-нибудь, она впитала с молоком матери. И если бы Пелли не была так смущена и напугана, он бы натурально взбрыкнул. Но разве можно обижать такую невинную деву, у которой настолько пустая голова, что любая воительца может вкладывать туда свои мысли?
— Ложись, а я все-таки отнесу Даэру мяса — он же не в состоянии на одной куриной ножке сутки существовать. А кстати… а где ему предполагалось спать? — Нэрнис нехорошо прищурился.
— А Достойная Вайола сказала, что кто-то же должен будет остаться с Крысаком!
— Ага! Понятно. Пелли, милая, ложись спать. Только скажи Вайоле, чтобы размотала Айшаку морду, он вас разбудит, если что. А я покормлю Даэроса и вернусь. Хорошо?
Хорошо, что до сих пор «милая». Темный же нарочно увел Его с собой, чтобы рассказать… кошмар-то какой!
Пелли даже отдала стираную косынку — мясо завернуть. Не в руках же его тащить. Когда Нэрнис уходил в ночь он все-таки услышал… Пусть у него не такой замечательный слух, как у брата, но не глухой же он. А Воительница Вайола хрустела ветками, как медведь в валежнике. «Ну, как?». Понятно, «как». Значит, она еще и залегла в кустах дожидаться результата, бросив своего Айшака. Какое коварство!
Чтобы хоть как-то развлечься, Нэрнис попробовал подкрасться к Даэросу тихо со спины. Тот сидел у костерка и что-то бормотал себе под нос. Светлые тоже могут ходить тихо. Это же всем известно.
— Нэрьо, выползай! Давай-давай, вылезай из руин — Даэрос сидел у костра и жарил на прутике освежеванную змею.
— Где ты это взял? У этого гнилого водоема змей просто не может быть!
— А в развалинах среди камней, очень даже могут.
— Ну, вот. — Нэрнис совсем расстроился. — А я тебе голодному тут мясо принес.