Каждый оруженосец гордится своим рыцарем. Каждый оруженосец обязан прикладывать усилия, чтобы его рыцарь был предметом гордости, а так же зависти других оруженосцев. Некоторое разочарование принесли планы Господина Рыцаря — он собирался вовсе не в поход, а в свой замок. Замок оказался неплохой постройкой, но заброшенной прежним владельцем, который умудрился-таки продать его в казну. Серые каменные стены каминного зала пестрели светлыми квадратами. Когда-то там висели портреты предков бывшего владельца. У Господина юного оруженосца благородных предков не оказалось. Сульс внес это в план на будущее.
В подвале Замка не нашлось ни одной бочки вина. Сульс учел и это. Из прекрасного оружия у Господина Рыцаря имелся только его меч и наградные кинжалы — повесить на стену было нечего. Вот так и получилось, что Нофер Руалон, который свернул с пути подвига прямиком в деревню, знал о рыцарях меньше, чем служка Сульс, который два года слушал в трактире «рассказы благородных» об их владениях.
Потянулись годы, похожие друг на друга как близнецы. Малыш-Сульс стал юношей, потом вполне взрослым мужчиной. Его хозяин все больше напоминал крестьянина. И только иногда, выпив бочонок кислого пива, превращался в гордого, достойного Рыцаря. Рассказывал о прежних сражениях и требовал меч. В такие моменты Сульс его особенно уважал. Но меч, всякий раз, обещал дать потом.
Оруженосец оказался мастером на все руки. Он худо-бедно освоил кузнечное дело, потому что и помыслить не мог о том, чтобы за мечом и доспехом Благородного Руалона надзирал тот, кто подковывает крестьянских лошадей. Благодаря Сульсу, одна из подвальных комнат засияла вычищенными камнями стен и совершенно лишилась плесени. На мореном настенном щите, (когда-то он был садовой калиткой), крестообразно разместились кинжалы и вертикально — меч. За этот подвиг оруженосец был переименован в оружейники.
Под его бдительным надзором находился и наградной доспех Рыцаря. Не менее пятнадцати раз, после примерок, охов, ахов и унылого бормотания Нофера Руалона, Сульс взволакивал на колоду кожаный мешок, набитый песком и пытался разогнать железо с учетом растущего живота своего господина. Но однажды пришлось просто утвердить начищенный до блеска «хлам» на почетном месте. Оружейник больше не рисковал тянуть железо, ставшее в некоторых местах тоньше лаврового листа. Он соорудил каркас на манер огородного пугала — только что с «ногами». Обмотал его тряпками. И наградной доспех гордо растопырился у стены, распахнув объятия всем входящим.
Ноферу пришлось попотеть на примерках в кусках кожи местной выделки, а потом суметь пройти пять шагов в новом, полном, чешуйчатом доспехе. Сульс уже научился не только строить планы, но и учитывать обстоятельства — доспех был сделан «на вырост» в нужном месте. Конюха, который посмел нагло заявить Ноферу Руалону, что тот стал похож на «карпа после нереста», Сульс избил лично, тем же вечером. На то, чтобы внушать уважение к Ноферу каждому из слуг не хватало ни рук, ни времени.
Оружейная украшалась по мере сил и возможностей железом различной формы и зачастую неясного назначения. Во многих бердышах слишком явно угадывались бывшие крестьянские косы. Трезубец с короткой рукоятью подозрительно напоминал расплющенные вилы. Чекан намекал на родство с сапожным молотком, а алебарда — с багром. Два склепанных вместе топорных лезвия пытались казаться секирой. Для чего предназначался убийственный предмет, бывший когда-то тяпкой, никто не знал. Но Сульс считал его «боевым заступом». Ножей, кинжалов и тесаков по стенам было развешено «густо и богато». Факелы, обмотанные просмоленной паклей, гордо красовались в медных креплениях. Все это великолепие регулярно начищалось и полировалось.
Посреди оружейной красовался могучий стол, ножками которому служили четыре дубовых «ствола»-отпила. Колоды, застеленные коровьими шкурами, претендовали на звание кресел и создавали некий суровый непритязательный антураж. Именно в этой подвальной комнате Нофер Руалон предпочитал пить. Здесь же были написаны все письма его покойному другу Тарлиту. И выходили они на редкость героическими.
Спал Благородный Руалон обычно на диване в каминном зале. Другие помещения зимой не отапливались, да и летом туда ходить не стоило — балки подозрительно скрипели и прогибались. Вполне можно было ожидать обрушения.