Я не могла оставить змейку в смятении, чувствовала, что должна объясниться. Сама бы она меня не поняла, вернее, поняла не так. Я посмотрела девушке в глаза и продолжила тихим голосом.
– Важен всплеск неконтролируемой магии. Просто его часто провоцируют эмоции, неважно какие. А я хорошо чувствую эмоции. До меня самой только сейчас дошло, что вы меня не тронули. То есть, змеи испытывали эмоции, но никто из ваших не потерял контроля. Мне прилетело от моих же и от грифов. И вроде бы, от воронов, но не уверена – их стол далеко. Вы меня не тронули,– я вновь взглянула на чародейку.
Взгляд Нейл потемнел и стал похож на чёрные туннели в глазах их декана. Я испугалась. Девушка на мгновение прикрыла веки, после чего вновь посмотрела на меня уже нормально.
– Не думай о нас лучше, чем мы есть, – серьёзно сказала волшебница. – Для Слизерина ты – просто мелкая зверушка. Тебя не трогают, пока не мешаешься под ногами.
– Я догадываюсь, – тихо ответила девушке.
Почти минуту больничную палату заполняла тишина. Тем неожиданнее для моих ушей прозвучало следующее предложение.
– Можешь обращаться ко мне по имени – Агата.
Глава 17
Я поправлялась довольно быстро, поэтому уже через день медсестра выписала меня из больничного крыла. За то недолгое время, что меня не было, замок укутало снегом, и пришла настоящая зима. Друзья разъехались на рождественские каникулы, я же осталась в Хоге (куда мне было ещё деваться). А вот забирать меня из местного госпиталя пришла Помона Стебель. Она тепло улыбалась и чем-то напоминала солнце.
– Пойдёмте, Лена. Нужно поговорить в моём кабинете. Не волнуйтесь, я совершенно не намерена вас отчитывать. Более того, я хочу, чтобы вы знали: вы – большая молодец.
От декана исходили волны гордости и заботы. Пока мы шли по опустевшим коридорам замка, я наслаждалась тишиной и ощущением безопасности, которое появилось у меня благодаря присутствию профессора.
– Лена, могу я попросить тебя не обижаться на Дору и Ника? Они не хотели причинить тебе боль, – спросила меня волшебница.
– Всё в порядке, мэм, – ответила я, – я не виню их.
Оба старосты заходили меня навестить в больничном крыле. Они выглядели встревоженными и несколько потерянными. Я понимала, что она совершенно не желали причинить мне вред. Наоборот, хотели порадовать, и венок, действительно, получился очень красивым. Но увы, слишком большое внимание, как выяснилось, причиняло вред моему здоровью.
– Лена, мне нужна информация о твоих родственниках, – декан усадила меня за стол, а сама направилась к шкафу. – Дело в том, что магия Хогвартса обычно сама формирует личное дело каждого студента. Но в твоём случае это невозможно. Поэтому я прошу тебя самостоятельно заполнить графы в анкете.
Волшебница положила передо мной папку в мягкой кожаной обложке. Сверху значились мои ФИО, причём, на русском языке. Чуть ниже шла адаптация имени и фамилии на английском – Leene Mayline.
«Имена собственные, же, не переводятся» – внутренне возмутилась я.
«Видимо, не на всех это правило распространяется» – заметил голос.
– Я догадываюсь, что ты из неполной семьи, – тем временем, сказала профессор Стебель. – Либо, твои близкие нездоровы психически, – сочувствующе сказала волшебница.
Я слегка дёрнулась. Интересно, с чего это она так решила?
– О, не удивляйся! – взмахнула руками моя декан. – Но по тебе всё видно. Ты – слишком серьезная молодая особа для своего возраста. И слишком часто грустишь. Так бывает, если человек вынужден рано взрослеть, – моя декан продолжала тепло улыбаться. – Поэтому извини, если вопросы коснутся чего-то личного. Мне не хотелось сыпать тебе на раны соль, но я, как декан, должна знать о тебе больше. Следовало, конечно, раньше попросить тебя заполнить личное дело, но я решила предоставить возможность немного освоиться. Я пока займусь делами, а ты спрашивай, если что-то непонятно.
– Хорошо, профессор.
По-характеру моя декан сильно отличался от других преподавателей Хога. Если другие учителя редко демонстрировали улыбку и, кажется, сами опасались проявлять слишком много эмоций, то не она. Помона Стебель лучилась добродушием, и оно совершенно не было напускным. Правда, глядя на меня, на её лице появлялась некоторая тревожность. Глава чёрно-жёлтых открыто выражала свою заботу и не боялась казаться слишком мягкой или непедагогичной. Впрочем, слабой волшебницей она тоже не была, иначе не стояла бы во главе дома уже более 40ка лет.