Хорошо, что в замке на каникулах почти никого не осталось. Сидеть в библиотеке и подавно никто желанием не горел, потому свидетелей моей прогрессирующей шизофрении не нашлось.
«Идеалистка», – прозвучало насмешливо, обидно и, что самое противное, так оно и было.
«Неужели я совсем ничего не могу сделать?» – обречённо подумала я.
«Ты: Раз – ребёнок. Два – в другой стране. Три – в другом мире. Четыре – с запретом на возвращение. Пять – не маг, а одно название», – объяснил мне голос.
«Хорошо, я тебя поняла», – мрачно ответила я.
Критик печально вздохнул.
«Можешь попробовать предупредить опекунов. Дозвониться или написать письмо. Но это всё, что я могу посоветовать», – сказал он.
И на том спасибо. Осталось только выбраться в магловский мир и найти телефон.
Утром 26го декабря рядом с кроватями учеников появились подарки. И даже рядом с моей. Шоколадная лягушка от Ханы и коробка конфет от Ника и Доры. В ответ я презентовала монетки. Это было чертовски приятно, потому что даже на свой день рождения я не получила ни одного поздравления. Впрочем, откуда им было взяться? Ведь в тот день мои родные остались на Родине, а в новом мире никто не был со мной знаком. Так что я мысленно подарила самой себе сумку для учебников.
Но главный подарок ждал меня в кабинете профессора Макгонагал. Волшебница позвала меня ближе к вечеру, усадила в кресло, сама села напротив и сообщила о распаде СССР. Я кивнула.
–Вы ожидали подобного результата? – заметила профессор
–Э-э-э..,– начала было я, но декан меня перебила.
–Только не нужно пытаться казаться глупее, чем вы есть. Ваш рассказ о Родине позволил сделать некоторые заключения о вашем интеллекте. – Пожилая волшебница рассматривала меня очень пристально. Словно сравнивала сидевшую перед ней ученицу с той девочкой, которую встретила в августе.
– Да, я ждала чего-то похожего, профессор,– вздохнув, ответила я.
Можно быть уверенной на 100%, что декан Равенкло слышал большую часть нашей с ребятами беседы и сделал выводы. О, вороны делать выводы умели! Недаром их факультет считался самым когнитивно одарённым. А уж глава дома был наделён ярчайшей жаждой познания. Я бы дорого дала, чтобы узнать, что он про меня подумал и рассказал. Своим коллегам. Как-то стало совершенно очевидно, что у взрослых появились на мой счёт далеко идущие планы. Вопрос только в том, кто и как будет меня использовать? «Чёрт, как же жалко, что мне только 17, а не 27, а лучше 37! Может, тогда я бы понимала, каким образом реагировать на происходящее!»– мысленно ругалась я.
«Ничего такого особенного про тебя не думают, успокойся»,– внутренний голос всегда был готов к диалогу. – «Просто приравняли по интеллекту к Грейнджер и всё. Это даже к лучшему. Быть умной первогодкой выгоднее, чем обыкновенной. Использовать будут и ту, и другую, но у первой есть шанс обернуть ситуацию в удачную для себя сторону».
– Однако, я позвала вас не только, чтобы сообщить эту новость. – Продолжила замдиректора уже спокойным тоном.
–Я вас внимательно слушаю, мэм.
–Как, вы думаете, будут развиваться события в будущем в вашей стране?
«Я не думаю – я знаю, как они будут развиваться»,– произнесла я мысленно.
«Не смей разбалтывать стратегически важную информацию! За бесплатно»,– возмутился мой внутренний голос.
«Расскажу что-нибудь несущественное»,– успокоила его я
–А правопреемник уже объявился? РСФСР? – уточнила я.
–Да.
–Я думаю, мэм, что страну ждёт большой хаос, – произнесла я после некоторых раздумий. – Вероятны акции протеста, рост преступности и инфляция.
Разумеется, педсостав уже и сам пришёл к такому выводу. Всё перечисленное мной – обычные следствия смены власти.
–Хм… Российская школа Китеж пока не выходила на связь,– проинформировала меня декан.
–Возможно, когда она поднимется со дна озера, то у неё будет очень много задач? В конце-концов, нужно же что-то делать с имеющейся на территории антимагией. Вероятно, она и Китежу будет мешать работать. Кстати, профессор, что-то известно про аномалию?