«Ну, просто потрясающе! Сам профессор ни за что не догадался бы ТАК меня штрафануть. Это я ему подсказала. Снимаю шляпу».
Прошло совсем немного времени, но меня уже заметно знобило, а сердце ухало в груди, заглушая даже внутренний голос. Что-то он опять пытался мне сказать, но не успел. Декан окинул меня быстрым взглядом, после чего посмотрел на кого-то за моей спиной.
– Мистер Малфой, вы – единственный, кто закончил задание. Отведите студентку в больничное крыло, – распорядился мастер зелий. – Два балла Слизерину за оперативность мистера Малфоя. Остальным вернуться к работе!
Класс буквально подпрыгнул от последней команды профессора, и ученики в спешном порядке принялись выполнять распоряжение. Я же подошла к блондину, насмешливо меня рассматривающему. Впрочем, зря он растрачивал на меня свой фирменный взгляд. Девчонку-неудачницу заботило лишь то, как бы ей не упасть по дороге.
Глава 22
Уже выйдя из аудитории, блондин обернулся, смерил меня взглядом и сказал
– Выглядишь не очень.
– Как тактично подмечено.
Усмехнувшись, я встретила его взгляд. Правда, почти сразу отвернулась. По телу прокатилась волна озноба. Мальчик нахмурился.
– За тем поворотом будет ниша. Доберемся туда – сможешь поплакать.
«Даааа, похоже, вид у меня совсем никакой». Ниши я, честно признаться, еле дождалась. В классе я показала волю к жизни, юмор и оптимизм – те чувства, которые помогали мне жить и справляться с трудностями. Гипертрофированные чувства, конечно. Даже, наверно, болезненные. Теперь я тонула в противоположных эмоциях. Стоило только отвернуться к стене, как меня накрыло. Страх и отчаяние заставляли царапать камень ногтями, вгрызаться в базальт, или как он там назывался. Эти чувства не были подобны грому среди ясного неба. Они больше не били по моему сознанию кувалдой, как в начале года, потому как накапливались день за днём. Страх получить случайный удар, неуверенность в завтрашнем дне и отсутствие видимых успехов в магии делали своё чёрное дело. Боль от этих тревог была ноющей. Она постоянно нарастала и, в конце-концов, прорвалась. Затопила безысходностью и отчаянием. Но прошло время, волна схлынула, и боль утихла.
– Aguamenti, – в голосе блондина прозвучало едва слышимое волнение.
Когда я обернулась, то увидела перед носом пиалу с водой. В тот момент мне захотелось расцеловать этого надменного змеёныша за догадливость. Без раздумий схватила чашу и вмиг осушила её.
– Лучше?
– Да, – я вернула пиалу обратно, а маг взмахом палочки отправил посуду в небытие. – А если кто-нибудь услышал? – спросила я своего провожатого.
На меня посмотрели как на дуру.
– Здесь встроенная глушилка.
– Даже так?
– Зельеварение постоянно доводит студентов до слёз, – Драко Малфой усмехнулся. – Правда, большинство учеников с удовольствием бы получили такое наказание, как у тебя, – заметил он.
– Должно быть, это выглядело неожиданно, – произнесла я.
– О, да! В любви к зельеварению ещё никто не признавался. Во всеуслышание. На зельеварении.
Выражение моего лица медленно менялось на изумлённое. «Любовь? Кажется, я что-то такое говорила, но вот беда – от переживаний я забыла почти всё, что сказала!»
– «…мне кажется, что я люблю весь этот мир и могу простить любому все грехи», – видя моё непонимание, процитировал Малфой.
Моя челюсть поспешила встретиться с полом.
«Ну, ты – просто мать Тереза», – пошутил внутренний голос.
Шестерёнки в голове, натужно скрипнув, завертелись, и закружились воспоминания. Перед глазами начала вырисовываться картина произошедшего. И чем больше я вспоминала, тем яснее понимала, как всё выглядело со стороны. Выпендрёж. Чистейшей воды позёрство. Ничего не представляющая из себя девчонка гнула понты, требуя внимания к своей персоне. Будь в главной роли не я, то я бы даже посмеялась.
«Чёрт!» – мысленно выругалась я.
«Благочестивым девам нельзя так выражаться», – подтрунил надо мной голос.
Я схватилась за голову и невесело рассмеялась.
– Настолько сильно нравятся зелья? – поддел меня аристократ. Они с голосом мыслили одинаково.
– Да дело не в зельях, – тихо сказала я, не зная, как оправдаться, а в мыслях крутилось, что «в гробу я их видала».