– Я тебя внимательно слушаю, – произнёс Малфой, присаживаясь на скамью у противоположной стены. Вот только прозвучало это как «у тебя последний шанс исправить ситуацию».
– Я, наверно, просто из другого мира, – растерянно прошептала я.
«Жалкое оправдание», – прокомментировало нечто внутри меня.
– Про чокнутый класс я уже слышал, – сказал слизеринец, и с его лица исчезла всякая доброжелательность. Остались только равнодушие и его фирменная усмешка.
«Соберись!» – приказал внутренний голос.
– Это не особенность меня лично, какого-то класса или какой-то одной школы, – выдохнув, произнесла я. – Дело в системе образования, в которой я находилась. Так сложилось, что в моей стране даётся много теории и гораздо меньше практики. Ученики больше любят практические занятия просто потому, что их мало, и они кажутся более интересными.
– Хм. Помнится, Нейл ты рассказала много лестного об обучении в СССР. А теперь оно оказалось не таким уж прекрасным. Обратная сторона медали?
– Везде есть свои минусы и плюсы. Но будь моё образование недостаточно хорошим, ты бы не общался сейчас со мной. Сдал бы в больничное крыло и ушел по своим делам. Но ты разговариваешь, потому что тебе интересно. Общение не построить на одной лишь иностранной экзотике. Тебе нужно было что-то, что ты бы счёл достойным себя. Образование. Которое ты сам отметил в нашей прошлой беседе.
– Признаю, – согласился мальчик, – ты действительно получила хорошую подготовку. Но. – Он соединил кончики пальцев, и на его лице вновь мелькнуло хищное выражение. – В Хоге нет перекосов между теорией и практикой ни по одной учебной дисциплине. Так что твой рассказ, – маг медленно покачал головой, – не объясняет произошедшее на уроке. Почему тогда ты не устроила сцену на, к примеру, трансфигурации?
– Потому что только на зельях я достигаю предела за одно занятие! –признание слетело с моих губ раньше, чем я успела его осмыслить. –Каждый раз вижу, как у котла открывается пасть, чтобы выпить ещё глоток моей магии. Которой и так нет. – Я передёрнулась. – Результат – резерв на пределе. Обычно-то я обнуляюсь вечером, в общей гостиной. А не посреди урока. – Я схватилась руками за голову и затеребила волосы, портя причёску. – Не знаю, испытывал ли ты похожее чувство, но мне крайне некомфортно ходить по замку пустой! – я вскочила и принялась мерить ногами маленькое пространство ниши. – Эта практика сама по себе неприятная, так ещё и моя чёртова беззащитность! Мерлин её забери!!!
Кулаки сжались в порыве бессильного гнева. Но, так как в пальцах всё ещё были волосы, получилось, что я едва не вырвала себе клок. Больно, однако. Остановилась, посмотрела на свои ладони и, с тихим «Боже, что я делаю!», закрыла руками лицо.
– Мне страшно на зельеварении, – прошептала я. – Я каждый раз себя уговариваю, чтобы спуститься.
Холодная ладонь коснулась моего плеча и надавила. Я послушно села обратно на скамью.
– Спасибо за честность, – Малфой похлопал меня по плечу. Его извечная ухмылка, казалось, сквозила отовсюду. Но интуиция подсказала, что он говорил серьёзно.
– Так после уроков профессора ты настолько слабеешь? – мальчик выглядел удивлённым. – Лучше не говори об этом никому. Хотя, – волшебник задумался и невесело усмехнулся, – у тебя такой резерв, будто его и вовсе нет.
Я сидела на скамейке, прислонившись к каменной стене, и лишь вздохнула в ответ.
– Вот теперь ты объяснилась, – подытожил маг. – Но не до конца. Если всё так, как ты говоришь, то ты сорвалась бы раньше. До хора. Твою прежнюю зажатость было видно с закрытыми глазами. – Драко Малфой склонил голову к правому плечу, как-то по-хитрому меня рассматривая. – Так что, я всё ещё жду ответа, – на его губах играла усмешка.
– Почему мне кажется, что ты уже знаешь ответ? – спросила я.
– У меня есть два варианта, – самодовольно произнёс волшебник.
– Назовешь потом второй?
– Если ответишь честно – назову.
«Интересно, у меня горло не пересохнет от постоянных вздохов?»
– Мне нравится быть в центре внимания.