– Я вижу и признаю вашу силу, и я склоняюсь перед ней, – сказала я тихо. Кричать не было ни сил, ни необходимости. – Я видела вашу сплочённость и ваше терпение. Я признаю их и склоняюсь перед ними. Я признаю свою слабость. Но не смирюсь с ней.
Очередное заклинание отправило меня на пол. Затем меня угостили ещё парочкой. Всё тело мгновенно напряглось, а рот открылся от судорожного вздоха.
«Как же больно! Интересно, почему я до сих пор не кричу?»
– А всё так хорошо начиналось, – с грустью сказал хорист.
– Ну, подвижки есть, – заметила, кажется, Карен.
– Что тут непонятного? – чуть слышно произнёс ещё кто-то.
– Глупая девчонка! Мы же пытаемся тебе объяснить: ты ничего не сможешь изменить. Смирись уже, наконец! – голос показался мне знакомым, но я, честно говоря, не сообразила, чей он.
– Хотя в том и нет твоей вины, но ты – просто обрубок магии, не способный вырасти во что-то стоящее.
Всё тело болело, синяков и царапин на мне было уже много. Голова, вообще, раскалывалась на мелкие кусочки. К тому же, эти кусочки что-то говорили.
«Даже долги старой кармы меняются и прощаются, вместе с тем, как развиваетесь вы», – кажется, это была цитата из учебника по рунам.
«Но быстрых результатов ожидать нельзя, всегда требуется время», – тоже оттуда же.
Змеи во всём были правы, я хорошо это понимала. Вся эта показательная порка, все эти фразы о смирении, с которыми я мысленно соглашалась. Но ещё один кусочек сознания подкинул мне песню
Ни те, кто лгут, ни те, кто правы –
Не скажут, кто ты такой.
Под каждой маской и в каждой роли,
Согласно доле любой,
Но лишь в одном вовеки волен ты –
Стать самим собой!
(Лицей, «Стать самим собой»)
«Кстати, хороший вопрос. А кто я?»
– Хватит, – сказал серебряноволосый маг, и его голосом можно было замораживать. – Вставай с пола, маг из России, ты дрожишь. Мой лёд – это не то, к чему ты привыкла в своей стране. Вставай и проси прощения за свою заносчивость. Говорим в последний раз. Если не сделаешь – раздавим.
Я с трудом соскребла себя с пола. Последние фразы ледяного мага дошли до меня с опозданием, и хорошо. Иначе я бы испугалась и не успела додумать свою мысль. А так, он сказал лёд? Точно, здесь и правда значительная часть пола была им покрыта. Местами поблёскивал снег, и было даже несколько сосулек. Ого! А я и не обратила внимания. В России, кстати, морозы бывают очень лютыми, и у каждого жителя нашей страны с зимой особые отношения.
«Я знаю, кто я. Мне уже несколько раз здесь об этом сказали». А ещё аристократ ошибся. Я дрожала не от холода, а от собственной беспомощности. Может быть, это был мой последний шанс? Или это было отчаяние? Потому что как иначе объяснялось моё дальнейшее поведение?
– Ледяной, – тихо, но твёрдо сказала я. – Что было бы, если бы ты не позволил мне уклониться от твоего заклинания?
Если маг и удивился, то не подал виду. Однако ответил.
– Ты превратилась бы в снежную статую, – снисходительно разъяснил он мне.
«Эта идея, определённо, займёт первое место в списке моих безумств», – подумала я, тяжело вздыхая. Руки мелко дрожали.
– У нас говорят: не можешь изменить ситуацию, меняй своё отношение к ней, – я обхватила себя за плечи и отвернулась. – Я всё прекрасно понимаю. Но прошу дать мне шанс, – я отважилась посмотреть магу в лицо и вскинула руки в защитном жесте. – Да, пора заканчивать, поэтому давай так: попади. В этот раз попади. И если результат будет таким, как планировалось, то я смирюсь и никогда не буду больше спорить со своей судьбой!
Последнюю фразу я выкрикнула, сжав руки в кулаки и сдерживая слёзы. А потом – полное безумие – я достала из рукава волшебную палочку и, подняв её, произнесла.
– Пусть магия будет свидетелем моих слов.
В зале стояла полная тишина, а светло-голубые глаза смотрели очень внимательно. Ну да, клятвы подобного рода – вещь серьёзная. Если магу не удастся сдержать слово, он лишится своих сил. Нужно быть очень решительно настроенным, чтобы клясться магией. Либо безумным.