Ян тупо смотрел на него. Этот человек, всю жизнь улыбавшийся только тайком и радовавшийся лишь результатам своих изумительных экспериментов, теперь, говоря о собственной смерти, был способен на такую открытую и искреннюю улыбку.
- Зачем ты это сделал, Траут?
- Там были люди... Они получили бы по тысяче, а то и больше... Это была моя ошибка, понимаешь, моя; не их, не твоя, а моя...
- Нельзя было поступить иначе?
- Сам знаешь, что нельзя... Необходимо было рассеять поток. Или тот или другой... Электронный был постоянным, позитронный - прерывистым, десятисекундным... Из двух зол... - он слабо усмехнулся и отвернул лицо.
- Так зачем же мы летим на Марс? Ты едва сидишь.
- Ты не умеешь пилотировать... Я не хотел, чтобы у тебя были... неприятности со мной...
- Не понимаю.
- Прежде чем прилетит ракета с Земли, пройдет не меньше полутора месяцев... На Марсе сейчас нет ракеты, способной сесть на Фобосе. Та, на которой летим мы, единственная... Тебе пришлось бы быть со мной... до конца. А потом... одному... Я не хотел, чтобы ты это видел. Ты еще молод, зачем тебе... Я видел... Видел, как умер Рисс после двух тысяч... Это было страшно. Я запомнил. На всю жизнь.
Он взглянул на экран и сказал, пытаясь придать своим словам естественный, теплый тон:
- Смотри! Успели. Через минуту садимся. - А потом добавил: - Не говори им ничего, я сам скажу все, что надо...
Большие капли пота стекали по его небритому лицу. Вцепившись в рычаги, устремив взгляд на экран, он вел ракету на посадку.
- Он умер? - спросила Лисе, глядя в окно, за которым зеленели первые листья старых каштанов.
- Да. На четвертый день. Мы не могли этого предотвратить. Он был в сознании до конца, но не хотел, чтобы я его видел. Только в первый день... Спрашивал, кто был на станции на Деймосе. Видимо, хотел знать, вместо кого умирает.
- А ты?.. Узнал, кто там был?
- Да. Но правды ему не сказал.
- Почему?
- Потому что, видишь ли, в тот момент там как раз никого не было! Совершенно случайно за несколько дней до этого со спутника по каким-то причинам сняли людей.
- Значит он умер... зря?
- Нет! Какое имеет значение, был там кто-нибудь или нет. Важно только то, что думал Траут, заслоняя своим телом излучатель позитронов. Но знай он правду, ему было бы значительно тяжелее. Знаешь, что он сказал мне еще там, в ракете, перед посадкой? Он сказал: "Это было совсем не так трудно, Линк. Достаточно было вспомнить, что я все-таки человек, а не машина для исследования мира..."
- А ты... Теперь, после всего... Ты будешь работать на спутниках? - Лисе сжала пальцы Яна.
- Буду, - ответил он.
Ответил быстро, решительно и зло.
Телехронопатор
Видимо, он уже давно стоял у меня за спиной, потому что, когда я повернулся, чтобы учти, он криво улыбнулся и сказал:
– Вы, я вижу, любитель древности...
Он угадал, и не удивительно: я долго не мог решить, что взять – Плутарха, Геродота или Флавия и в конце концов купил «Жизнь Цезаря» – на другое просто не хватило денег.
– Вы угадали, – сказал я, пытаясь пройти мимо, но он увязался следом.
– Времена Империи – чрезвычайно любопытный период, – сказал он, энергично и как-то бестолково жестикулируя. – Хотя лично я предпочитаю Древний Восток.
Мы вышли из книжного магазина. У меня не было желания вступать с ним в разговор, но он и на улице продолжал вертеться около меня. Он трещал без умолку, но я пропускал его слова мимо ушей, размышляя, как бы отделаться от назойливого старикашки. Однако стоило мне свернуть влево, как он тут же последовал за мной, и я понял, что отвязаться от него будет нелегко.
Я ускорил шаг, но он не отставал, засыпая меня потоками слов. Причем голос у него был какой-то дребезжащий.
– Если пожелаете, я могу показать вам массу интересного... Рим, Греция, Китай... Так сказать, ad libitum...[12]
– Надо думать, у вас богатая библиотека? – наконец заинтересовался я.
Он помахал рукой возле уха и отрицательно покачал головой.
– Нет, нет... Летописцы не всегда строго придерживаются истины... Вы понимаете, субъективность, разные там личные качества... Это, в общем-то, естественно: раз есть твердая власть и угнетаемый народ, то обязательно сыщутся и панегиристы и пасквилянты. Первые служат власть имущим, а вторые подвергают сомнению все, что говорят первые. Вторые нравятся народу, но и они не всегда пребывают в согласии с истиной... Так что у нас нет объективных источников, во всяком случае писанных...
Я ухмыльнулся и высказал мысль, что надо уметь самому выискивать правду в исторических трудах.