– Попытка отделаться от арестомата – нарушение, грозящее высоким штрафом или арестом, – сказал второй агент. – Но в данном случае нет даже доказательств. Произошла ошибка. Арестомат не идентифицировал того типа. Вероятнее всего, это был не Карл Прон.
– То есть? – нахмурился комиссар. – А кто же?
– Кто-то с недействительным Ключом. Арестомат не был запрограммирован на такие обстоятельства и не записал номера.
– Ну вот, извольте! Еще одна ошибка конструкторов. Упомяните об этом в рапорте. А Прон, насколько я понимаю, скрылся?
– Увы. Но, повторяю, мы тут ни при чем. Мы послали арестомат в отель, а сами отправились в больницу. Нам нельзя было лично задерживать подозреваемого, не имея доказательств. Арестомат же представляет собой юридический фортель, позволяющий держать человека в руках, не ограничивая его свободы.
– Но вампира вы не схватили.
– У нас есть несколько подозреваемых.
– Без всяких доказательств? Известно только, что кто-то отравил пациента, предварительно вытянув пункты с его Ключа. Единственным конкретным следом был ваш Прон. Необходимо его сейчас же найти и посадить! – злился комиссар.
– Все еще нет оснований, шеф! Владелец Ключа мертв. Перевод был сделан за десять дней до его смерти. В больнице стоит доступный всем расчетный автомат. Любой адвокат без труда докажет, что Прон мог совершить операцию легально с участием Бриски. Часто бывает, что пациент переводит свои пункты на счет знакомого или члена семьи с просьбой произвести какие-то операции. В данном случае у пациента не было близких родственников, значит…
– Ну да… – Комиссар почесал затылок. – Что известно о Проне?
– Тут у нас выборки из его банковского счета за последние две недели, – один из агентов разложил на столе бумажные ленты. – Семь дней назад он получил две сотни желтых от какого-то трояка, истратил их почти до последнего пункта. Жил в «Космосе», не скрывался, а даже, можно сказать, афишировал свои желтые. Сегодня утром, например, заказывал бутерброды с икрой и дорогой коньяк. Около полудня… вот здесь, отдал остатки пунктов тому, от кого получил те двести. А потом переписал десять тысяч с Ключа преуспевающей девицы…
– Можно предполагать, что это своего рода сберкасса. Они часто так делают, – добавил второй агент.
– А потом, около семнадцати, получил еще несколько сотен зеленых от одной женщины.
– Словом, никакой зацепки! – съехидничал комиссар.
– Ну… разве что то, что после получения большой суммы он не истратил ни пункта за весь день. Это, видимо, действительно сбережения той девицы. Отель оплачен вперед, но и оттуда он исчез.
– Еще один вампир выскальзывает из рук. Что делать, ребята? Организуйте постоянное наблюдение за счетом Прона. В конце концов он должен дать о себе знать, истратить несколько пунктов, вернуться в отель.
– А если… – начал было один из агентов.
– Ты думаешь, вампир, с которым он снюхался, постарался замести следы? – догадался комиссар.
– Вполне возможно. Только Прон, если он действительно соучастник, мог бы выдать вампира. А дело серьезное, так что…
– Ты, пожалуй, прав. Если не будет никаких операций со счетом Прона в ближайшую неделю, придется поставить на нем крест и начать поиски трупа, – согласился комиссар.
– Думаю, не будет. У него зафиксировано десять тысяч на Ключе! Чтобы убийца не попытался их присвоить?!
– Каким образом?
– Об их методах мы еще и понятия не имеем. Сумма стоит того, чтобы пошевелить мозгами. Например, можно снять кожу с пальцев покойника либо сделать папиллярную перчатку. А потом переписать пункты на десяток Ключей, принадлежащих разным людям с железным алиби. А еще лучше – на Ключи проституток или законопослушных на первый взгляд граждан. След размоется, разветвится и… ищи ветра в поле.
– Как бы там ни было, – решил комиссар, – не теряйте времени даром. Надо схватить еще нескольких стервецов, промышляющих в городских больницах. А с Проном подождем. Если не вынырнет за неделю, передадим дело в Секцию Исчезновений.
Зазвонил телефон. Комиссар долго слушал, потом беспомощно сказал:
– А что я могу сделать? Если он даже врет, этого не докажешь. Разве что отыщется вампир, и мы выбьем из него признания, но это еще сложнее. Отравить мог любой: больной, медсестра, какой-нибудь посетитель. Да, вот еще что: кого в таком случае пытался задержать этот идиотский арестомат? Да, понимаю… С Проном? Да пусть катится он к дьяволу.