Несмотря на все это, Снеер был убежден, что ни один приличный орган юстиции не нашел бы достаточных поводов, чтобы его покарать легально. Но одновременно он прекрасно знал, сколь сильно могут осложнить и даже сделать невыносимой жизнь постоянные стычки с полицией. В его профессии избыточный интерес со стороны властей был бы катастрофой.
Так что предложение, изложенное в форме просьбы, могло быть в действительности обычным шантажом.
«Неужто, черт побери, я и вправду настолько гениальный нулевик, что именно меня им пришлось вылущивать из массы других? – вздохнул он, выходя из кабины. – Если настоящего нулевика теперь можно отыскать только среди рейзеров, то, значит, весь Арголанд со всеми его потрохами и вправду один гигантский обман и блеф, как утверждает Матт. Только вопрос – кто кого здесь обманывает?»
Он, задумавшись, спускался по лестнице с восемнадцатого этажа. Он любил проделывать этот путь пешком, особенно когда хотел на чем-то сосредоточиться и остаться наедине со своими мыслями. Лестницы – в отличие от жилой кабины, кабины лифта или бара – имели то ценное свойство, что давали возможность выбирать два направления бегства – вверх либо вниз. Снеер, конечно, прекрасно знал, что как это ни печально, но в Арголанде в принципе невозможно никуда убежать, ибо рано или поздно человек вынужден будет подойти к какому-либо автомату, воткнуть Ключ в прорезь и тем самым раскрыть свое теперешнее местоположение. Однако лестничная клетка была для него местом, где человек находится между двумя контролируемыми пунктами в пространстве, то есть как бы нигде. Это давало, по крайней мере теоретически, ощущение некоторой независимости. Его удивляли люди, предпочитающие давиться в лифтах, даже когда надобно было спуститься всего на два-три этажа.
«Кто кого здесь обманывает, если каждый понимает, что его обманывают? – продолжал он рассуждать, перепрыгивая на одной ноге сразу по две ступеньки. – Нулевики из Правления прекрасно знают, что на многих важных должностях работают учтенные, подрейзованные люди, но прикидываются, будто верят в их разряд. Так что если весь Арголанд – фарс, в котором участвуют все его жители, то для кого – дьявольщина! – в таком случае разыгрывается это представление?»
Еще не спустившись в холл, он уже почти решил принять предложение, сочтя его отличной оказией познакомиться с закулисной стороной фарса. Взяться за предложенную роль – значит узнать много поучительного; Снеер никогда не упускал случая узнать что-нибудь новое о мире и жизни. Такие знания обычно приносили солидные проценты в дальнейшей деятельности, а в данном случае само «обучение» могло дать немалую пользу в виде кругленькой суммы желтых пунктов.
С того времени, как он подсознательно начал ревизовать свою феноменологическую теорию мира, он обнаружил множество деталей, на которые раньше не обращал внимания. Уже давно он достаточно хорошо знал, как функционирует общество, составляющей которого он был. Очередной вопрос, напрашивающийся сейчас с вызывающей тревогу силой, звучал: почему? Почему именно так?
В общей атмосфере города он улавливал нечто странное – хоть не новое, а как бы издавна знакомое, но воспринимавшееся ранее спокойно, как нормальная часть реальности, – и эта странность требовала неожиданного ответа на вопрос. Он инстинктивно чувствовал, что для полной картины мира ему недостает еще какого-то элемента, информации, факта, позволяющего рационально прояснить ситуацию, в которой все перед всеми притворяются, будто не происходит ничего особенного, будто все здесь в порядке. Такой парадокс не содержал ответа в самом себе, он требовал расшифровки, ключа.
Может, этот ключ лежал на поверхности, возможно, его знали многие из актеров ежедневно разыгрываемой комедии, а может, он был старательно укрыт? Снеер все явственнее ощущал потребность отыскать этот ключ, чтобы пополнить свои знания об окружающей действительности. Его раздражали непонятные намеки, неясные иносказания анекдотов, злило то, что, используя свои способности исключительно ради того, чтобы извлекать блага из объективно существующей ситуации, он до сих пор не попытался обрести более глубокие знания о мире.
«Как знать, не такой ли и я самоуверенный дурак, как те вознесенные мною наверх псевдонулевики, которые, достигнув высоких служебных уровнен, забывают, чем являются в действительности?» – подумал он и решил проверить, подтвердить свои возможности, посвятив себя познанию истины.