Только спустя некоторое время глаз привыкал к темноте, а звезды проявлялись на черном фоне маленькими серебряными остриями, нацеленными в смотрящего. Внизу – тоже черная, но без серебристых точек – широкой полосой раскинулась спокойная гладь озера Тибиган. Только там, на темном небе над озером, можно было отчетливо увидеть звезды. Над городом их забивало зарево огней, над озером же они царили безраздельно, увлекая этот мир в бесконечность.
«Мир насчитывает сорок километров в каждую сторону, за исключением этой одной», – подумал Снеер, глядя в небо над Тибиганом.
Ему вспомнился разговор с Алисой о песенке, которую она упоминала, – именно о звездах над Тибиганом. Он бессознательно кончиками пальцев левой руки коснулся медного браслета.
«Где ты, Алиса?» – вздохнуло в нем что-то помимо его воли.
К «Башне» ноги принесли его сами в силу многолетней привычки. Сейчас, около полуночи, в верхнем ресторане можно было встретить все «сливки» арголандского «профессионального подполья». Самых известных рейзеров, кимейкеров, скупщиков и других «желтых пташек», которые могли себе позволить ежедневно просиживать до поздних ночных часов в этом дорогом кабаке, доступном только обладателям желтых пунктов. Если б полиция действительно захотела очистить город от мошенников крупного пошиба, достаточно было закинуть сети здесь и в двух-трех подобных ресторанах. Богатый улов был бы гарантирован. Быть может, в сети попались бы и какие-то честно работающие граждане, но их без труда можно было отличить по разряду. Остальные, относящиеся к резервным разрядам, не подымались с постелей в семь утра, чтобы отправиться на работу, которую в большинстве случаев лишь весьма условно можно было назвать полезным трудом.
Нелегальщики же не прикидывались, будто работают. Они работали действительно – от полудня до полуночи, все время мысля и действуя, рискуя и чутко избегая ловушек. Ибо только эти – по терминологии завистников – «паразиты» были действительно единственным необходимым составляющим общества Арголанда, его бактериальной флорой, облегчающей протекание общественно-экономических процессов, смазкой, позволяющей функционировать выдуманной, искусственной системе, которая без них скрипела бы гораздо громче и катастрофически заклинивалась бы.
Именно эта их благородная роль – не запланированная проектировщиками общественной системы, но являющаяся ее вторичным продуктом, – заставляла власти прикрывать глаза на деятельность профессионального подполья. Они попросту восполняли недочеты и затушевывали просчеты и ошибки модели, которая по идее должна была быть идеальной. Очищение Арголанда от спецов вроде Снеера обнажило бы все многочисленные ошибки, а этого наверняка никто не желал.
Каждый арголандец интуитивно отличал «мастеров» от обычных преступников. Вампир, выжимала, мародер или обдирала порицались всеми без исключения. А вот, например, хамелеона принимал без особого морального сопротивления каждый, даже правовернейший из правоверных обывателей, особенно если был принужден добыть немного желтых взамен своих честно заработанных зеленых. Точно так же воспринимались рейзеры и чекеры, хотя никто из клиентов, как правило, не признавался в том, что пользовался их услугами.
К таким выводам Снеер приходил уже неоднократно, но лишь теперь в его голове все начало складываться в некое единое целое.
Стоя у входа в ресторанный зал, куда он спустился со смотровой галереи, он пренебрежительно свысока смотрел на этот зверинец, в котором отыскивал лица коллег по профессии, постоянных посетителей, как всегда окруженных вечно околачивающимися здесь юными девицами неопределенного разряда и вполне однозначной профессии.
«Как мог я годами удовольствоваться столь жалким существованием!» – повторял он, ощущая себя человеком, достигшим более высокого уровня сознания, нежели вся здешняя братия, продающая свои мозги наподобие того, как крутящиеся тут же девицы продавали свои прелести.
Предложение, полученное от Правления, возвысило его в собственных глазах. Он еще больше уверовал в свои возможности, ценность своего разума и почувствовал что-то вроде почтения к самому себе. Правда, он еще окончательно не решил, следует ли считать роль Правления положительной или же отрицательной, но это можно было сказать лишь после того, как его допустят в круг верховной власти агломерации.
Из мешанины голосов чем-то выделялся знакомый голос, покрикивающий в конце зала. Снеер взглянул туда.