Ноутскрин? Помню, что не любила пользоваться им в Пефоме. Белый ноутскрин! Я забыла его в кабинете Ника, когда мы в самый первый раз говорили друг с другом. Он лучезарно заулыбался, кажется, понял, что именно я вспомнила. Моя интуиция меня не подвела… Это Николас, а никакой не Том!
— Я привёз твой ноутскрин, — сказал он, продолжая улыбаться. Не так широко, как в моих воспоминаниях, но также искренне и нежно.
— Правда? — я не верю. Этого не может быть. Как он это сделал? Я заново влюбляюсь… Я уверена, что любила его прежде, как и он меня. Мои глаза его плохо помнят, но тело не обманешь…
— Да. Я знаю, что ты не любишь все эти штучки, но твой планшетник, наверно, забрали, когда отправляли тебя сюда.
А почему у него не забрали? Почему он не похож на всех остальных? Почему Шон выглядит нормальным? Почему остальные люди в Корпусе напоминают мне запрограммированных роботов?
— Спасибо, — шёпотом поблагодарила я и осушила стакан с апельсиновым соком. Мне нужно заново привыкнуть к обществу Ника. Мне ко многому нужно привыкнуть. Например, к нормальной жизни с ясным рассудком.
— Я отдам его тебе, как только ты будешь готова, — сказал Николас. Он смотрит на меня, как раньше, сочувствующим, внимательным взглядом. Я понимаю, что он имеет в виду. Мне придётся прятать ноутскрин, а я ещё не окончательно пришла в себя, чтобы думать о таких вещах. Я чувствую, что становлюсь собой, но не могу объяснить, почему была другой…
Шон и Трис что-то обсуждают, но я не слышу и мысленно благодарю их за то, что максимально позволили нам с Ником побыть наедине.
— Ладно, — сказала я, ковыряя вилкой свой творожный десерт, лишь бы снова не встретиться с Ником глазами. Я боюсь его. Я боюсь всё, что мне незнакомо, но я знаю, что люблю… Я привыкну. — Откуда у тебя эта татуировка? В моих воспоминаниях у тебя её нет.
— Я сделал её перед отъездом сюда, — у него красивый голос. Он тоже смог бы петь. Я помню кое-что, Боже, с каждой минутой, проведённой с ним, я вспоминаю всё больше. Я часто просила его спеть со мной, а он стеснялся и говорил, что никто не сравнится с его Мел…
— Мелоди, — шепчу я. Он, наверное, думает, что я сумасшедшая. И не только он. Я то улыбаюсь, то дрожу от страха, то пою, то пялюсь на Ника. Что-то мне подсказывает, что это нормальные явления, я просто должна привыкнуть…
— Да, ты выступала под этим именем. Ты помнишь, как здорово умеешь петь? — в его голосе таится надежда. Я готова слушать часами моего бывшего и будущего парня. Откуда такая уверенность, что он снова будет со мной, что он приехал сюда не из жалости?
— Не знаю, Трис сказала, что ей нравятся мои песни, — сказала я и вспомнила ещё одну деталь, — твои волосы. Они были пепельные, почти белые.
— Да, пришлось перекраситься, чтобы меня меньше узнавали, — в его голосе слышится тоска. Почему? Я помню его и таким. Он не любил толпы фанаток. Ему приходилось раздавать кучу автографов. Кто он?
— Мне нравится, тебе всё к лицу, — сказала я. Это факт. Чёрный цвет волос выделяет его голубые глаза, делает их ярче и выразительней.
— Ты и раньше так говорила, — Ник засмеялся, что стало для меня неожиданностью. Я наконец осмелилась поднять голову и взглянуть на него. Мой Николас. Мой.
— Ничего не изменилось, — я улыбнулась ему в ответ. Хочется верить в правоту своих слов.
— Нам пора, — сказала Трис, вернув меня на Землю. Я не знаю, как долго мы с Ником смотрели друг другу в глаза, но точно не больше отведённого часа на перерыв, — рада была увидеть тебя, Мел. Можно я так теперь тебя буду называть?
— Да, ведь это моё второе имя, — ответила я. Мы выбросили содержимое своих подносов в контейнер для стерилизации и направились к выходу, — а вот у Ника, вроде, было одно.
Все тихо засмеялись, но я вообще-то серьёзно сказала. Почему Джо представил его, как Томас?
— К тебе и чувство юмора возвращается? — спросил Шон, улыбаясь.
— Я не мог попасть сюда под своим именем, — сказал Ник. Какая же я дура, могла бы сразу догадаться, что всё подстроено. Надеюсь, ему не пришлось совершать настоящего преступления.
— Ты же не убивал никого? — как можно тише спросила я.
— Я хотел, но удалось найти способ полегче, — глаза Ника снова засияли, и я пообещала себе сделать его счастливым.
Мы попрощались с Трис и вернулись в свой сектор. Она пообещала завтра снова встретиться с нами на перерыве. Теперь полдень будет моим любимым временем суток. Я смогу побыть с людьми, которые мне дороги.
Оставшуюся половину рабочего дня мы провели в молчании. Мне есть, о чём подумать на несколько часов вперёд. Ник поймёт меня и дождётся. Мне нужно вспомнить, какие у нас были отношения, как долго мы знали друг друга, и почему он появился только сейчас…