Вспомнив, как работает эта штука, я нашла мамин номер и нажала на кнопку вызова. Кажется, на ноутскрине работает видеосвязь, но голограмму могут зафиксировать камеры. Ник сказал, чтобы я была предельно осторожна.
— Мама? — шёпотом спросила я, когда она ответила на мой звонок. Слёзы предательски потекли по щекам. Она редко видела, как я плачу. Сейчас она тоже видеть не может, но точно слышит. Я не хочу, чтобы она переживала, но и остановиться не могу. Я столько месяцев не общалась с самой лучшей женщиной в мире…
— Алиса? Девочка моя, это ты? Господи, я молилась, чтобы вновь поговорить с тобой. Как ты? С тобой всё в порядке? — мама обычно менее впечатлительна, но сейчас она засыпала меня вопросами.
— Мамочка, у меня мало времени, — тихо сказала я, — не беспокойся, я просто не могла связаться с тобой раньше.
— Вам разрешили пользоваться ноутскрином? Где ты, милая? Тебе нужна помощь? Когда ты вернёшься? Тебя можно навестить? — на последнем слове её голос дрогнул, и она тоже заплакала. Вот почему я не умею держать себя в руках?
— Ник приехал ко мне, это он привёз ноутскрин и все мои воспоминания, — я чувствую себя маленькой девочкой, которой нужна мамина забота и ласка.
— Что? Почему он ничего мне не сказал? Я вообще не видела его после того, как ты…
— Никто не знает, мам. Не говори никому, это опасно, — прошу её я. Уверена, что она сдержит обещание.
— Да, я могила. Скажи мне, с вами хорошо обращаются? Никто не верит, что ты преступница! Милая, я могу вытащить вас оттуда?
— Если блокирование памяти можно назвать хорошим отношением, то да, — не стоило мне рассказывать ей правду, она же теперь не сможет спокойно спать. Хотя я не уверена, что до моего звонка мама чувствовала себя лучше.
— Что? Это же незаконно! — мама больше не плачет, это радует, но теперь она в бешенстве. — Скажи мне, где ты?
— Я не могу сказать, сейчас мне лучше, я начинаю всё вспоминать… Я не знаю, зачем мне стёрли память. Ник говорит, что я ни в чём не виновата, — я не ответила почти ни на один из её вопросов, но теперь она знает, что я в относительной безопасности. Этой веры ей хватит на некоторое время.
— Передай ему от меня безграничное спасибо за то, что помогает тебе. Господи, Ник так сильно любит тебя, что отправился вслед за тобой… — когда мама сказала это, я сообразила, что они оба были знакомы.
— Обязательно. Мам, скажи мне вот что… Я любила его? У нас всё было хорошо? Это важно для меня, — я не знаю, как мне это поможет вернуть память, но я хотя бы буду уверена…
— Да, детка, ты была без ума от него. Вы отметили два года ваших отношений, а потом тебя обвинили… Ты собиралась переехать жить к нему, но вас разлучили… Ты, правда, ничего не помнишь? — я слышу в голосе мамы печаль и одновременно радость. Я помню, как она уговаривала меня переехать к Нику. Она уже хотела нянчить внуков, а мы занимались музыкой… Я вспомнила!
— Спасибо, теперь я вспомнила! — перестав плакать, сказала я. — Мам, мне нужно отключаться. Скоро вернётся моя соседка.
— Подожди, ты так и не ответила… Ты на одном из заводов? Я знаю, что всех преступников отправляют туда. Только не знаю, почему никто не возвращается…
— Тут всё так сложно… Я и сама не знаю, вернусь ли… — я не хочу давать маме ложные надежды. — Недавно моя подруга отбыла свой срок, она съехала из общежития в город, но продолжает работать на фабрике. Про мой срок ничего не известно… Ник говорит, что память стирают только убийцам…
— Да где мы живём? Что за деспоты? Я напишу письмо президенту! Они не имеют права…
— Ты обещала никому ничего не говорить, — перебила я маму, так будет лучше для нас обеих, — мам, пожалуйста. Мы найдём выход! Со мной же Ник, забыла?
— Ладно… ладно… Мне даже не с кем поговорить об этом, все заняты собой, никто ничего не знает… Милая, держи меня в курсе, ладно? Я верю в вас! Мы обязательно встретимся, — я так хочу, чтобы мамины слова оказались правдой… И тут же вспоминаю Трис. Мир перевернулся, родителям плевать на судьбу собственной дочери. Я благодарна Богу, что моя мама другая.