– Ты знаешь, почему они так решили? – спросила я, хоть и ответ и так очевиден. Теперь я впервые задумалась о том, что же совершила Трис…
– Они давно от меня отказались. Я здесь, потому что мне пришлось сбежать из дома в шестнадцать лет. Родители и не вспомнили обо мне, продолжали заниматься своей карьерой, зарабатывая себе на пропуск в «Идеал». Они мечтали стать учёными, но их не принимали в корпорацию. Я сбежала от них, потому что им не было до меня никакого дела. Мне пришлось воровать еду и иногда одежду. – Я не просила её рассказывать, но мне польстило, что она так откровенна. – Это продлилось недолго, через месяц скитаний по городским подвалам меня поймали, и вот я оказалась здесь…
Маленькая Трис из-за какой-то ерунды оказалась здесь на год! На целый год. Теперь я не сомневаюсь, что это самая настоящая тюрьма и даже хуже. В Пефоме редко стали происходить преступления, но все мы знали, что, попав в тюрьму, назад дороги нет.
– Так почему тебе не позволили вернуться в Префектум? – я снова задала вопрос и стала изучать лицо Трис. Веснушчатые щёки, закалённый взгляд, острый нос. Она не похожа на проблемного подростка. Побег из дома был не прихотью, а выходом из ситуации. Здесь она обрела счастье ценой своих родителей, которым наплевать на родную дочь. Трис поправилась за время пребывания в общежитии. Когда я увидела её первый раз, она была ходячим скелетом. Боюсь представить, как она выглядела ещё раньше…
От потока информации у меня разболелась голова. Я давно не напрягала свой мозг, не считая создания одежды. С такими темпами я могла превратиться в овощ.
Из-за своих мыслей я не расслышала, о чём только что сказала Трис. Мало того, что мне стыдно за своё любопытство, так я ещё попросила подругу повторить.
– Таковы условия освобождения. Мне частично вернули свободу, и теперь я должна играть по их правилам, – сказала Трис.
Она только что призналась в том, о чём здесь не принято говорить. Сейчас она выглядит такой мудрой и взрослой по сравнению со мной. Я практически ничего не знаю об этом месте. Кого она имеет в виду, говоря о них?
– Это же ужасно. – У меня не нашлось других слов, я просто не понимаю…
– На самом деле, я и не хочу уезжать из Далласа, здесь Шон, и мы можем продолжать общение, а для других людей быть здесь – это испытание. Мила и Кейт так долго ждали своего освобождения, а теперь не могут свыкнуться с мыслью, что останутся в этом городе навсегда.
– Трис, я запуталась, – призналась я и почувствовала себя полной идиоткой.
Кто придумал эти правила? Кто позволил пожизненно заточать людей в производственном городке? Кто стоит за всем этим? От злости и незнания я сжала вилку в кулаке до тех пор, пока не побелели костяшки пальцев. Мне стало немного легче.
– Эта малая часть того, что я должна тебе рассказать, – сказала Трис, и её слова почему-то меня напугали. Какие ещё страшные вещи происходили в мире, пока я находилась в неведении и считала бабочек вместо того, чтобы думать?
Трис хитро заулыбалась, когда я услышала знакомый голос за спиной:
– А я должен многое объяснить.
Ник (пока я решила называть его именно так) и Шон сели за наш столик с полупустыми подносами. Они все трое улыбнулись друг другу, и я начала понимать, в чём тут дело.
– Вы знакомы? – спросила я то ли у Ника, то ли у Трис. Они поняли, что я имею в виду. Трис всё знала и ничего мне не сказала… Или просто не успела? Неважно.
– Нет, – Ник ответил первый, смотря мне в глаза. Он сел напротив меня, и теперь мне не спрятаться.– Шон рассказал Трис обо мне.
Я заметила, как пальцы Шона и Трис переплелись. Наш столик находится в углу столовой, поэтому за нашими спинами никто ничего не увидит. Я радуюсь, что могу быть хоть чем-то полезной. И я немного завидую. Хочу, чтобы Ник тоже прикоснулся к моей холодной руке…
– Ты ведь Ник? – спросила я, не успев даже подумать об этом. Как говорится, мысли вслух.
– Да. Ты вспомнила меня? – обрадовался он. Эта обворожительная улыбка… Как её можно забыть?
– Угу. – Это всё, что я сейчас могу ответить. Снова слишком много информации для моих ослабших извилин. – А как Шон связался с тобой?
– По ноутскрину, – ответила Трис. – Я же сказала, нам многое нужно тебе рассказать.
Ноутскрин? Помню, что не любила пользоваться им в Пефоме. Белый ноутскрин! Я забыла его в кабинете Ника, когда мы в самый первый раз говорили друг с другом. Он лучезарно заулыбался, кажется, понял, что именно я вспомнила. Моя интуиция меня не подвела… Это Николас, а никакой не Том!