Я работаю на сенсорной панели с купальниками и изредка поглядываю на Ника, сидящего рядом со мной. Он занял место Трис. Я чувствую, что он тоже смотрит на меня, а когда выпадает возможность, касается моей руки. Когда сыворотка прекратила своё действие, мне пришлось научиться быть такой, как все в Корпусе: молчаливой и замкнутой. Научился Ник, научилась и Николь. Я сообщила ей о нашем пятничном обходе, и она даже согласилась помочь. Потихоньку Никки приходит в себя. Ещё я рассказала правду об убийстве её мужа, чтобы она не казнила себя…
Я так увлеклась своими мыслями и работой, что не заметила, как мистер Грин объявил перерыв. Обычно после его слов следует короткая мелодия, но сейчас она не звучит. Грин продолжает свою речь:
– Мне бы хотелось увидеть двух человек со второго сектора. Томас Миртл и Шон Найт, жду вас по окончанию рабочего дня в своём кабинете.
Микрофон выключается, как ни в чём не бывало звучит мелодия, оповещающая обеденный перерыв. Зачем ему понадобился Шон? Томас… Проклятье! Я не сразу понимаю, что к чему. Смотрю на Ника. Он на меня. Ник выгнул правую бровь дугой, он всегда так делает, когда удивлён, шокирован, озадачен. Мы пару секунд не отводим друг от друга взгляд. Мы стоим так близко, что я вижу, как в его голубых глазах отражается мой страх. Я двигаюсь с места только, когда Пэрис шепчет мне: «Пойдём, уже все вышли».
Трис сегодня не пришла, а может, я просто её не замечаю. Я не замечаю никого вокруг, кроме Ника. Все молча едят свой обед, не в силах вымолвить ни слова.
– Люди, вы из-за объявления такие мрачные? – спрашивает Нора.
На удивление, она спокойна, чем отличается от нас. На Шоне лица нет. У Пэрис дрожат руки. Тим и Ник нервно переглядываются. Мой страх давит на виски. Только Нора не подаёт признаков волнения. Да как она может? Она сразу мне не понравилась! Её другу грозит опасность, как она не понимает, чёрт возьми? На моей памяти Грин никогда и никого прилюдно не вызывал к себе в кабинет.
Долгое время ей никто не отвечает. Так просто я это не оставлю.
– Нет, мы заразились твоей мрачностью! Тебя, я смотрю, нисколько не волнует…
Я не успеваю договорить, как Ник меня перебивает, за что я ему благодарна. Эта тихоня мне порядком надоела, если я не перестану говорить, то мало ей не покажется.
– Мел, не надо, прошу. Всё будет в порядке.
«Нет, не будет», – хочу крикнуть я на всю столовую, но не могу. Это ещё больше усугубит наше положение. Я кивнула, соглашаясь с любимым. Все стали тихо обсуждать, что же хочет директор фабрики от Ника и Шона. Все, кроме меня и Норы. Она не ответила на моё колкое замечание, но чего стоит её недовольное лицо и свирепый взгляд, и громкое сопение… Я не слышу, к какому выводу пришли ребята. Я вижу только голубые глаза и страшные картинки в голове…
Ник вернётся другим. Грин узнал правду. Ник забудет меня, не вспомнит, откуда у него татуировка на шее. Шон не вспомнит о Сопротивлении. Они будут обречены на вечное рабство, мы будем обречены… Я сделаю всё, чтобы они вспомнили… Их отправят на другой завод… Я больше никогда не увижу Ника… Я не смогу без него. Я не прощу себе этого. Из-за меня…
Хватит! Пока он рядом, я не перестану верить в лучший исход.
Остаток рабочего дня я провожу в тумане…
Ник улыбается мне, гладит по волосам, шепчет, что любит, и уходит с Шоном раньше остальных. Я смотрю им вслед. Молю Бога, чтобы с ними всё было в порядке, и мысленно желаю им удачи. Когда силуэт Ника скрывается из вида, Пэрис берёт меня под руку и ведёт к выходу из фабрики. Сейчас мне не нужно притворяться, я и так подавлена…
Глава 18. Николас. Выбор
Делай свой выбор, даже если боишься.
Рано или поздно нужно на что-то решиться.
Путь на первый этаж показался нам с Шоном дорогой в ад. Я ещё никогда так не нервничал. Если Грин узнал о причинах нашего здесь пребывания, то всем нашим планам в один миг придёт конец. Возможно, я больше никогда не увижу Мелоди. Возможно, я даже не смогу вспомнить своё имя.
– Вместе? – спросил у меня Шон, когда мы подошли к так называемому кабинету Грина. Мы узнали его по двери с табличкой.