– Вместе! – ответил я. Мы схватились за ручку и открыли дверь.
Кабинет оказался импровизированным, потому что здесь стоит только одинокий стол с яркой лампой и три стула. На одном из них сидит сам Грин, два других предназначены для нас. Хорошее место для допроса. В комнате больше нет никакой мебели, только голые зелёные стены и одно большое зеркало за спиной директора. За нами наблюдают. Мне кажется, сюда раньше никто не заходил. Обычно Грин после своей речи заходит сюда и больше его никто не видит среди дня. И чем он занимается? Любуется собой?
– Ник, Шон, я вас ждал, – сказал Грин и жестом попросил присесть.
Он ничуть не постарел с того раза, как я видел его в доме родителей… Мы сели напротив него. Стоп! Как он меня назвал? Теперь нет сомнений в том, что это он рассказал обо мне отцу. Какой же я идиот. Он сразу меня узнал, как только увидел на складе.
Мы с Шоном переглянулись в ожидании начала разговора.
– Парни, вы, наверное, догадываетесь, почему я вас позвал? – наконец спросил Эдвард Грин. Как бы я хотел стереть кулаком его кривую ухмылку с лица!
– Нет, сэр, – тоже ухмыляясь, ответил Шон, – ни малейшего понятия.
Грин перевёл взгляд на меня, я ничего не ответил. Безупречный костюм, прилизанные волосы, пустой взгляд. Я всегда помнил его таким. Только сейчас Грин чем-то напоминает мне президента Шарма, но не могу понять, чем именно. Наигранной добротой и любовью к своему народу?
– Что ж, тогда мне придётся вам напомнить, – сказал директор. – Вы прибыли в Корпус из корыстных целей, вы напрасно переводите нашу сыворотку, вы ведёте себя неподобающим образом, вы устраиваете заговоры. Мне продолжить список?
– У вас есть тому доказательства? – спросил Шон. Я молчу, боюсь сорваться.
– Ваша подруга давно за вами следит и рассказывает мне о ваших детских планах, – смеясь, ответил Грин. – Я даже подумываю выпустить её из Корпуса и предложить работу посерьёзней.
Как только он сказал, что нас сдали, я сразу подумал, что это Нора. Пэрис не могла, я уверен. Мелоди и рядом не стояла со списком предателей. Больше в нашей компании девушек нет, а Николь совсем недавно пришла в себя. Или притворялась?
– Да ну? – удивился Шон. – Назовите её имя. Я вам не верю!
– Зачем же имена? Я люблю факты, – сказал Грин. – Эта девушка рассказала мне, что у вас имеются ноутскрины. За эту информацию я позволил оставить ей свой. Если вам станет легче, на задней панели её ноутскрина изображён череп с розами вместо глаз.
– Нора, – догадался Шон. Я не могу знать таких деталей, потому что никогда не видел её ноут. – Откуда нам знать, что она действительно нас сдала?
– Шон Найт, а ты не так умён, как я думал! – Улыбка не сходит с запудренного лица Грина. Он напоминает мне марионетку из фильмов. – Помнишь, когда ты хотел сбежать к своей подружке, пошёл дождь? Это Нора рассказала мне, и я распорядился, чтобы из здания никого не выпускали, закрыв на весь день турникеты. Я знаю о ваших планах, поэтому и пригласил на разговор. Вы собираетесь лишить моих людей сыворотки, и я вам этого не позволю. – Я хочу сказать, что это не его люди, но Грин так увлечён своей речью, что не заметит моего замечания. – Не позволю разрушить то, что строилось годами. Не позволю разрушить спокойствие людей, которых мы избавили от преступлений навсегда. Нора достойно играла, и вы ничего не заподозрили…
– Вот сука! – выругался Шон. – Мы поверили ей и взяли с собой на задание! Она всё это время была вашим шпионом?
– Она всегда была моей дочерью, – ответил Грин. – И ты, маленький ублюдок, не смеешь унижать её в моём присутствии.
Чёрт возьми, как я сразу не догадался, не увидел сходства между ними! У Норы такой же широкий нос, тонкие губы. А эту кривую улыбочку она тоже унаследовала от отца. Она редко улыбается, поэтому я не заметил, что у них одно лицо.
– Вы никогда не приводили дочь на обед к моим родителям, – вспомнил я.
– Да, она росла с матерью, – ответил Грин, и эти слова его ничуть не зацепили.
– Теперь понятно, почему у неё другая фамилия, – сказал Шон. – Приятней быть выдуманной Олсен, чем носить вашу. Лучше бы она осталась с матерью до конца. Возможно, тогда бы она не стала пешкой.
– Вы ещё дети, а пытаетесь сломать систему, – рассмеялся Грин, не обращая внимания на хамство. – Я хотел уберечь её от «Идеала», поэтому оставил со своей бывшей женой, Нора училась в обычном институте. По велению судьбы она познакомилась с вами, узнала о ваших намерениях и решила помогать мне здесь, на фабрике, она сама выбрала свой путь. Если она пешка, то пешки и вы. Вы сами не знаете, за что боретесь. А моя дочь знает и заслуживает хорошего будущего. Идеального будущего, а вы так и останетесь на дне.