Мне это уже осточертело! С чего это вдруг он разоткровенничался?! Зачем рассказывает об этом?
– Это так благородно с вашей стороны! – сказал Шон, что вывело Грина из себя. Его и без того большие ноздри стали раздуваться. – Вы подумываете повысить дочь, выпустить из Корпуса. Какой отец станет…
– Мне надоели ваши рассуждения, – сказал Грин, стукнув кулаком по столу, но меня больше насторожило то, что звука от удара не последовало. – Перейдём ближе к делу. Любой другой мэр на моём месте стёр бы вам память с самого рождения до сегодняшнего дня! Вы бы навсегда остались здесь. Я даю вам шанс только потому, что знаю твоих родителей, Миллер. Вы можете вернуться в свои города и держать язык за зубами. Думаю, вы примете верное решение и оставите свои глупые затеи при себе. Никогда и никому не удастся свергнуть «Идеал».
Надменный тон Грина заставил меня заговорить. Он считает нас жалкими пешками в грандиозной игре. Тогда поиграем.
– Если мы примем ваше предложение, какова гарантия, что вы всё равно не сотрёте нам память? – спросил я.
– Что ж, вам придётся довериться мне. – Грин уверенно держится и не прекращает улыбаться. – У вас нет другого выбора. Миллер, не забывай, что твоя подружка чудом спаслась. Я даже закрою глаза на то, что твой братец влез в Базу Данных. А ты, Найт, помни, что твою выскочку я отпустил раньше времени по просьбе своей дочери. Я иду вам на уступки, если вы не видите.
– Никогда. Не говори так. О моей девушке. Ублюдок! – медленно, делая акцент на каждом слове, произнёс Шон и сорвался с места. Я не успел опомниться, как его пальцы нашли морщинистую шею Грина.
Всё произошло так быстро, что Шон не заметил одну вещь. Его руки сомкнулись в замок вместо того, чтобы причинить вред обидчику. Раздался громкий смех, кажется, даже голые стены задрожали. Я только сейчас посмотрел в большое зеркало и увидел, что Грин в нём почти не отражается. Видно только приглушённое очертание, хотя в наших глазах он выглядит нормальным человеком из плоти и крови.
– Что, чёрт возьми, происходит? – выругался Шон, когда понял, что его пальцы прошли сквозь Грина. Он не ожидал такого поворота событий. Он не был таким злым даже, когда дождь не пустил его к Трис. Лицо Шона раскраснелось, его руки сжаты в кулаки, глаза горят от ярости, мышцы спины напряжены. Настоящий боец за справедливость. Я могу только позавидовать его решительности, потому что сам никогда не участвовал в драках и потасовках. В Пефоме принято решать споры финансами.
Снова разнёсся громкий смех, как будто, рассмеялась целая толпа.
– Голограмма! – ответил я, хотя Шон уже и так догадался. Если бы он не набросился на Грина, мы бы не поняли, что нас обвели вокруг пальца. Конечно же, деспоты не станут рисковать жизнью мэра. Сейчас настоящий Грин, скорее всего, сидит по ту сторону зеркала и радуется, что не столкнулся с нами лицом к лицу. Теперь понятно, почему он так отзывался о своей дочери. Возможно, с нами говорил кто-то другой.
– Пошли отсюда, – сказал Шон.
Мы уже стояли возле двери, когда состояние псевдо-Грина нормализовалось, и помехи, вызванные прикосновением Шона, исчезли.
– Завтра в это же время жду вашего решения, – сказал он нам вслед. – И не пытайтесь сбежать. У вас есть шанс остаться в своём уме и вернуться домой.
Мы ничего не ответили и вышли из кабинета. На эту удочку попались не только мы. Все жители Корпуса верят в то, что с ними каждое утро разговаривает сам владелец фабрики. Он, может, и живёт в Далласе, только здесь собственной персоной не появляется. Зачем, если можно отправить вместо себя свою голограмму, которой управляют специалисты? Смело. Браво. Молодец.
Оказывается, мы провели у Грина не так много времени, как я думал. Мы с Шоном успели на последний автобус до Корпуса. Хорошо, что в салоне мало людей, и мы можем спокойно поговорить.
– Что будем делать? – спросил я. – Если согласимся вернуться домой, то нам в любом случае сотрут воспоминания о Сопротивлении. Мы попросту забудем обо всём, что знаем об «Идеале».
– Естественно! – ответил Шон. Он всё ещё зол. – Грин лжёт. Я вообще не понимаю, зачем он с нами церемонится. Даёт день подумать. Чокнулся мужик.
– Если бы мужик. За ним стоит немало деспотов. Я до сих пор не пойму, зачем они рассказали про Нору. Хотели напугать? Они будут за нами следить, поэтому думают, что мы никуда не денемся. Сейчас я всерьёз задумался о пробеге, – сказал я, представляя реакцию Мел. Она захочет спасти остальных…
– Ты шутишь? Мы даже не начали то, что задумали. Билл мне этого не простит. Это не выход – убегать от проблем, – сказал Шон. Думаю, его можно переубедить.