От группы отделился Пашка-снайпер, позывной Павлин и направился ко мне. Не знаю, прозвали его так из-за имени, или по иным признакам, но сейчас он напоминал именно павлина: голова гордо задрана, плечи широко раздвинуты, грудь колесом. Поигрывает внушающими уважение мышцами, выставляя их напоказ, словно вышеупомянутая птица хвост.
- Андрей, так кажется? - спросил он, словно и впрямь забыл моё имя. - Или все-таки Пьеро?
- Как угодно, - пожал плечами. - И тот, и другой - я.
Пашка смерил меня ничего не выражающим взглядом и продолжил:
- Ну, о твоих "подвигах" мы наслышаны, а что ты ещё умеешь, кроме как убивать беспомощных женщин и детей?
Если он хотел, задавая этот вопрос, вывести меня из равновесия, то ему явно это не удалось - мне давно наплевать на мнение окружающих.
- Лучше всего я умею не задавать глупые вопросы, - и, помолчав, добавил, - и не отвечать на таковые, буде их кто-нибудь задаст.
- Ершишься? А вот это ты зря: должен понимать, что мы с ребятами о тебе не знаем практически ничего, а это плохо, особенно если командир решит укомплектовать тобой нашу неполную "пятёрку".
- Ладно, - согласился я. - Выдаю короткую справку. Умею стрелять: из "Винтореза" на триста метров семьдесят пять выбиваю стабильно, иногда больше, но меньше никогда. Из АПС на пятьдесят стопроцентный результат, причём по движущейся мишени. Могу управлять любой техникой, будь то колёсная или гусеничная, но не летающей. С минно-взрывным делом не знаком, максимум могу запустить гранату подальше. Неплохо орудую ножом, но не люблю. Поговорка Суворова: "Пуля - дура, штык - молодец" не по мне. Пока какой-нибудь дурак будет дожидаться меня с "молодцом" в руках, я его несколько раз "дурой" к праотцам отправлю. Вот, пожалуй, и все.
- Да, негусто, - протянул Павлин, почесав гладко выбритый затылок, и вдруг оживился. - Слушай, селяне рассказывали, что когда ты от бандюков отстреливался, то песни горланил. А может ты ещё и на гитаре бренчать умеешь? У нас кроме Юрки никто не может её освоить, а он зачастую ленится порадовать друзей хорошей музыкой.
- Нет, бренчать не умею, - отрицательно помотал головой я и, полюбовавшись немного на огорчённую физиономию Пашки, добавил. - А вот сыграть всегда рад, особенно если инструмент хороший.
- Юрка, неси свою "даму сердца", - обрадованно заорал Павлин. - Новичок сейчас искусство демонстрировать будет.
И вот, спустя минуту, она уже в моих руках. Не просто хороший инструмент - отличный. Дека гладкая, словно кожа юной девушки, струны мягкие, звонкие, как голос младенца. Гриф умело обработан, чтобы брать баре не составляло труда даже новичку. Сразу видно, что хозяин относится к гитаре, словно к любимой женщине: холит и лелеет.
Трое взрослых мужиков расселись вокруг меня, в ожидании песни. Черт, и кто меня за язык тянул? Мог ведь отказаться, ещё как мог. А теперь... И что им спеть, в голове одна лирика, да Цой. Последнего не хочу - с возрастом увлечение прошло, лирические песни не для мужской компании. А если... Легким движением коснулся струн, закрыл глаза, вызывая в памяти подзабытые строки, и запел:
Я буду сильным без ваших долбанных машин,
Я буду сильным, очаровательно крутым.
Я буду классным, когда взорву ваш магазин,
Таким опасным и сексуально заводным.
В интересах революции,
В интересах революции-и-и.
В интересах революции,
В интересах революци...
Налейте крови, бокалы синие пусты,
Давайте выпьем за обаяние борьбы.
За идеалы, мы их ковали на огне,
За ваших дочек, которых я возьму себе.
В интересах революции,
В интересах революции-и-и.
В интересах революции,
В интересах революци...
Пока ты чистый, пока ты прёшься по борьбе,
Любая кукла умрёт от счастья на тебе.
И пока ты веришь, пока ты давишь рычаги,
Рвутся целки, умирают целки от любви.
В интересах революции,
В интересах революции-и-и.
В интересах революции,
В интересах революции.
(Агата Кристи. В интересах революции)
Музыка стихла, замолчал и я, ожидая справедливой критики. Знаю, что голос у меня не ахти, да и на гитаре вот так, для кого-то, уж и не упомню когда в последний раз играл. Но вокруг царила тишина, прерываемая лишь птичьим пересвистом, да стрекотанием кузнечиков. Открываю глаза и вижу, что мужики смотрят на меня, открыв рты. Вот те раз, и чем я их так удивил. Но опережая готовый сорваться вопрос, голос подал Колька, позывной Шуми:
- Ну, ни фига себе ты выдал! Это же целая ода в нашу честь.
- Не я, Агата Кристи, - поправил ваш покорный слуга. - Я всего лишь перепел.
- И не в первый раз, - уточнил Пашка. - Рассказывал как-то Корнет про одного парня с которым служили вместе. Тот тоже эту песню часто напевал. Значит это ты. А мы всё гадали, чего это командир встрял за незнакомых людей? Не из-за бабы же?
- Не из-за Женщины, - поправил выглянувший из-за угла дома Ярослав. - Чего разгалделись, заняться больше нечем? Так, заканчиваем импровизированный концерт и марш заниматься делами. Павлин и Шуми отрабатывают рукопашный бой, а наш дорогой товарищ Юрий сегодня дневалит.
- Но командир...
- Отставить пререкания! Выполнять! А вас, Пьеро, - это уже мне, - я попрошу остаться.
Глава девятая.
Не спеша мы подошли к нагретой хоть и осенним, но все ещё тёплым солнцем, лавочке. Сели. Яр достал из кармана сигареты, предложил, но я, отрицательно покачав головой, закурил свои.
- Думаю, у тебя много вопросов накопилось, - сказал он, пуская дым колечками. - Спрашивай.
- Да не особенно, - пожал я плечами. - Как-то нет желания лезть не в своё дело. Уж прости за откровенность.
- И ты туда же, - с горечью в голосе произнёс Ярослав. - Не моё дело. Моя хата с краю. После нас хоть потоп. Наслушался уже по самое не могу. А в чем же тогда заключается ТВОЕ дело?
- Весь последний год и даже чуть больше, оно остаётся неизменным - месть. Мне пришлось взять небольшую паузу, чтобы защитить ее, - я кивнул в сторону домика, за бревенчатыми стенами которого спала Жанна. - Как только решу эту проблему - продолжу. А все остальное мне до фонаря. Я, конечно, благодарен и селянам, и тебе, но это не значит, что я откажусь от своей цели.
- Об этом разговор не ведётся, наоборот, нам выгодна твоя вендетта. Теперь уже ты прости за откровенность.
Ха, а вот это уже интересно. Кому это нам? И в чем заключается эта выгода? Все страньше и страньше. Но спрашивать не стал - надо будет, мой друг сам все расскажет.
- Молчишь? Как всегда, ждёшь продолжения, делая вид, что тебе не интересно? Ладно, слушай.
Рассказ Ярослава.
Преследование закончилось на третий день.
"Черти" знают горы как свои пять пальцев, каждая расщелина, каждая пещера для них дом родной, знают наперечёт названия всех горных рек, даже тех, которые едва ли больше ручья. В общем, погоняли нас не слабо, четырежды за трое суток устраивали засады, надеясь если и не уничтожить, то хотя бы заставить отступить, но мои ребята тоже не лыком шиты. Восемь человек против трёх десятков террористов, силы неравны, а мы всё равно гоним их, не потеряв в кратковременных стычках ни одного человека. Мои "Волки" молодцы, работают слажено без лишних слов и движений, малейшая угроза, активная мгновенная оборона. Высунь "чёрт" голову хоть на секунду и одним мёртвым террористом станет больше.
По всей Чечне и далеко за её пределами о моих ребятах ходят легенды, боевики при одном упоминании о "Волках" бледнеют, вот и сейчас тридцать вооружённых до зубов детей гор убегают от взвода российских солдат. Орлы, блин. Скорее, воробьи из сквера. Что поделаешь, какие учителя, такие и ученики. Инструкторы-янки, ха! Да-да, те самые, которые с терроризмом по всему миру борются. Вопрос, кого они считают террористами? Женщин и детей, которые не в состоянии оказать сопротивление? Американцы - нация трусов, получив достойный отпор, бегут со всех ног, или наносят "точечные удары" крылатыми ракетами, как это было в Югославии, когда уничтожили сотни студентов, пытавшихся защитить мост. Или в Ираке, целясь в Саддама, попали в детскую больницу, на крыше которой врачи нарисовали огромный красный крест.