Зачем они нахально и без cпроса расположились в моей жизни, внеся сплошной раздрай, влетели на полных парусах в спокойную гавань, не продуваемую ветрами событий? Причем, черт впервые вылез из стены именно в тот день, когда убили Мишку. Варфаламей нарисовался с утра, а друга моего грохнули двумя часами позже — получается, что в начале был черт.
Не удивительно — зло всегда первично, сначала является нечистая сила, а следом уже идут пакости разных калибров. Конечно, мое существование становилось все более тошнотворным и бессмысленным, последние полгода я только тем и занимался, что коптил небо, что сумасшедший паровоз с дюжиной обезумевших кочегаров. Отношения с родными и близкими окончательно зашли в тупик — я не знал, что им сказать, да и не понимал необходимости разговора, они же, как мне представлялось, не искали возможности убедить меня в обратном. Безусловно, мне нужна была встряска, но, черт возьми, не такая. В стоячее болото достаточно кинуть камень, чтобы пошли круги. Если можно погрозить пальцем, излишне стучать кулаком по столу, а тем более бить в морду.
Последняя неделя превратилась в сущий бардак, непонятную кутерьму с неясным исходом — я постоянно куда-то еду, с кем-то встречаюсь, провожу время, по большей части, в пустопорожних разговорах, ни к чему не ведущих и ничему не обязывающих. Самое обидное, что инициатива не на моей стороне, я все равно остаюсь ведомым, ленивым скучающим псом, лающим в ответ на громыхнувщую щеколду. Может я и вправду разучился думать, но у меня никак не получается связать все недавние события в единую нить или расставить их в нужном порядке по значимости произошедшего.
Ладно, пусть черт будет первое, второе — гибель Мишки, на компот — собственная смерть, только сдается мне, что закусок на званом ужине значительно больше и гостей наприглашали ораву еще до появления черта. Варево могло булькать давно, судя по внезапно проявившейся взаимной неприязни моих женщин.
— Так на чем мы остановились, — спросила крыса, вспрыгнул вслед за чертом на стол.
— На разных хренах, Дуня, — черт подтянул к себе бутылку и налил в стопку вина.
— Ах да! Так вот, что ни делай — хрен один.
— Ты хотела сказать — ни один ли хрен, что только не делай, — ухмыльнулся Варфаламей.
— А что совой об пень, что пнем об сову, — моментально парировала крыса.
Мне показалось, что сейчас они опять взявшись за руки, побегут в бесконечную тьму заезженного спора, и я поспешил вернуть разговор на прежние рельсы.
— Мотивация важна, как ни крути, — вставил я свои пять копеек.
— Воот, — черт сделал царственный жест в мою сторону или мне так привиделось, — Никитин хоть и недалекого ума, но соображает, что к чему. А ты, Дуня, чертишь слишком простые схемы, рисуешь круг там, где надо башню строить многоэтажную.
— Это почему? — крыса казалась искренне заинтересованной таким поворотом — только что налитую рюмку поставила на стол и застыла в ожидании развернутого ответа.
— Потому что надо сначала понять, чего имярек хотел добиться тем или иным действом. А потому уже глядеть на последствия. Ты помнится, подпилила ступеньку на лестнице полковника Паскуале…
— Постой, Паскуале, Паскуале… А, жирый боров с бабьими сиськами, у него усы еще плавно переходили в бакенбарды.
— Ну, дык. Он пролетел кубарем вниз десять метров, въехал головой в бочку с вином, получил легкое сотрясение мозга и на радостях, вместо того, чтобы отдать приказ о расстреле кучерявого лейтенанта, в которого ты была влюблена, распорядился освободить его к удивлению подчиненных. Ты же хотела, что он разбился вусмерть, то есть замыслила гадость, а вышла прелестная история — везунчик Моро успел удрать, пока все спохватились. Если бы полковник свернул башку, как ты предполагала, то лейтенанта расстреляли бы чуть позже по приказу одного из коллег покойного ублюдка.
— Влюблена, скажешь тоже. Я ему благоволила и оказывала протекцию по мере сил. Надо же, а я до сих пор думала, что это Шарик подсуетился и полковнику мозги отбил по случаю. Ступенька-то лишь слегка треснула.
— Шарик даже крылом бы не пошевелил, чтобы спасти твоего лейтенанта. Он его терпеть не мог. Все произошло само собой. Мотив твой был омерзительней некуда, а в итоге одни приятности — и полковник жив остался, и лейтенант улизнул, и ты греха на душу не взяла.
— Подумаешь, — хмыкнула недобро крыса, — на мне трупов, что волос на твоей морде, одним больше, одним меньше. И все ты перевернул с хвоста на голову — мною двигала благородная цель — избавить общество от тирана.