— С чего ты взял? — недоуменно хмыкнул Варфаламей.
— Твоя дрозофила, бытовая. Санитарка дома, — добавила крыса.
— Я может не сильно разбираюсь в классификации мух, но уж отличить обычную от навозной в состоянии.
Она же переливается зеленым перламутром.
— Ошибаешься, дружок. Это ее Дунька лаком покрасила для красоты, — в подтверждение слов Варфаламея крыса победоносно выставила перед собой лапки, дескать полюбуйся. Когти у Дуньки светились нежным перламутром, а-ля хамелеон в тоске.
— К тому же, я с ней к полюбовно договорилась, что она у меня пару недель брошкой поработает, — Дунька при этих словах прямо-таки готова была лопнуть от счастья.
— Как договорилась? Ты что еще язык обычных мух понимаешь?
Само существование такого способа общения дрозофил с окружающим миром меня вроде бы не изумляло, глупым вопросом я априори согласился с наличием в природе мушиного языка, с правилами, лексикой, орфографией и прочими причиндалами. Тут бы им посмеяться вволю над моим вопросом, однако компания на мониторе не находила его ни смешным, ни экстравагантным.
— Увы, пока только со словарем, — вздохнула искренне крыса, — я больше по млекопитающим специализируюсь, Шарик перевел, как никак дальняя родственница отряда «твари крылатые».
Шарик при этих словах демонстративно повернул голову в сторону, будто речь шла о постороннем грифе, являя мне римский профиль стервятника, словно цезарь сошел с монетки и фотографируется на фоне стены.
Я посмотрел в угол комнаты, где в кресле, извернувшись калачиком, спал кот, ставший моим после смерти матери.
— А с котом поговорить сможешь? — подначил я Дуньку, собираясь поймать «на слабо».
— Запросто, — Евдокия пожала плечами, — только о чем? У нас с ним разные менталитеты. Если только о погоде?
— Спроси его, что он думает о Никитине, — не поворачивая головы, предложил гриф и добавил уже обращаясь ко мне, — Не боишься кошачью правду о себе узнать?
— Ничуть. Спрашивай.
Дунька что-то пискнула сквозь зубы и мой ленивый кот, обычно не реагирующий во время сна на какие-либо внешние раздражители вплоть до раскатов грома за окном — исключение составлял лишь звук чавкающей дверцы холодильника — вдруг проснулся и мурлыкнул в ответ. Крыса, словно поймала устойчивую связь, продолжила общение, перемежая попискивание с цоканьем и скрежетом зубов.
Кот выгнул спину, потянулся, и заорал в ответ длинной мартовской трелью, несмотря на кастрацию — вынеси его на балкон, сбежались бы все окрестные кошки. Они продолжали диспут минут пять — крыса вежливо и кратко вопрошала, кот отвечал разнузданно и длинно. Такие барышня и хулиган. Наконец представление закончилось.
— Никитин, тебе правду сказать, пощадить или польстить? — улыбнулась Дунька.
— Вываливай правду.
— Ты есть жлоб и дерьмо. Кот с грустью и отчаянием вспоминает свою прежнюю жизнь.
— А в щадящем режиме?
— Ты даже не подозреваешь, какой ты жлоб и дерьмо. Кот проклял тот день, когда попал в твою квартиру.
— А теперь польсти, чего уж.
— Тебе абсолютно наплевать, что ты жлоб и дерьмо, Кот ждет, не дождется, когда ты сдохнешь, — Евдокия стушевалась, прости мол, за что купила, за то и продаю, — Да. В качестве постскриптума — он напоследок добавил, что у тебя рожа мерина, которому копыта жмут.
Вот так — три ответа в разных режимах, но во всех трех обязательным условием присутствуют жлоб и дерьмо.
Мне почему-то казалось, что кот должен быть лучшего мнения обо мне, — несмотря на полугодичное пьянство, я никогда не забывал подсыпать ему корм в миску, а уж регулярно пылесосить остатки еды в тарелках ему вообще никто не запрещал. Видимо, наши взгляды на сложившиеся волей судьбы отношения после смерти матушки, различались коренным образом. И с мерином он необъективен и явно переборщил. Я, к слову, по поводу его ублюдочной хари ни разу не прошелся вслух, не унизил правдой человеческой.
Откровения кота неприятно резанули слух, но не испортили общего утреннего подъема, полета души над мрачной бездной. Я посмотрел на соратников — черт ухмылялся, Дунька, склонив голову, рассматривала муху, застывшую сизым украшением на отвороте красного жакета, гриф смотрел в окно, казалось, не проявляя интереса к происходящему, но им меня было не обмануть — они терпеливо ждали какого-то знака со стороны сидящего в кресле человека. Ну что ж, чего тянуть кота за хвост.
— Спешу сообщить вам, что моя литературная карьера закончилась, не начавшись.