— Так зачем тебе ручка? — спросил Варфаламей, покончив с документооборотом.
— Номера с телефона списать, звонок с мобильного могут отследить, так я лучше из автомата позвоню.
— Биллинг, называется, — услужливо ввернула крыса, и зачем-то толкнула черта в бок локтем.
Варфаламей в ответ огрызнулся взглядом, дескать, без сопливых, но сам впал в задумчивость, которая длилась буквально несколько секунд. Пожевав губами, он полез во внутренний карман фрака, достал оранжевую коробочку, вытянул антенну телескопической удочкой и протянул мне.
— Звони, мон ами, вставишь симку вот в эту прорезь, не перепутай, — Варфаламей ногтем чиркнул по пластмассе, — когда будешь говорить, придерживай ее пальцем, а то может выпасть. По этой мобиле не отследят.
— Эксклюзивная модель, — ввернула Дуняшка, непонятно чему радуясь, то ли устаревшему мобильнику, то ли Соломонову решению Варфаламея.
Я вставил сим карту в отмеченную чертом прорезь — их было навалом по всем сторонам телефона — зажав ее снизу пальцем, вылез из машины и набрал Сапога.
— Привет Петруччо.
— О, Никитин, как снег на голову, — Петька говорил громко, стараясь перекрыть гул. Чувствовалось, что он на улице, — Какой-то у меня странный номер телефона высветился.
— Что, одни шестерки?
— Нет, вязь арабская, ты что не в России?
Честно говоря, я уже не знал, что сказать о местонахождении. Сейчас располагаюсь в России, физически вроде бы в Москве, в одном из дворов Перово, позади меня в машине сидят черт и крыса, гриф полетел наличные с карточки снять в ближайший банкомат. Сегодня меня вызвали на допрос, я беспричинно избил следователя, отобрал у него деньги и документы, меня скоро объявят в розыск, разговариваю с другом по левому телефону неизвестного происхождения потустороннего света фирмы. А нахожусь натурально в дурдоме.
— Что замолчал, связь плохая? — встревожился Петька.
— Думаю, как бы покороче тебе объяснить — со мной, понимаешь, беда приключилась.
— Ну, ты орел, конечно. Все уже полгода в курсе, что за беда с тобой приключилась, голову ломают, как бы тебе доходчиво разжевать, чтобы ты завязывал с бухлом, а до него только дошло, как до жирафа.
— Да нет, сегодня напасть случилась. По всем приметам пушной зверек подкрался не скрываясь и в полный рост.
— Что такое?
— Долго рассказывать, боюсь, не поверишь. Короче, меня ищет милиция и надо срочно где-то спрятаться.
— Да уж, ситуевина. Жаль, старик, я сейчас в Лейпциге на книжной ярмарке, — тут он затараторил скороговоркой, будто испугался, что я положу трубку, — но это не меняет дела. Может ко мне нырнешь?
— К тебе нельзя, враз найдут.
— Подмосковье устроит?
— Да хоть Сахалин. Чем дальше, тем лучше.
— Дай подумать, — он помолчал, что-то прикидывая, а потом выдал. — Значит так, старичок, дуй к моему тестю, его сейчас нет. Скорее всего, нарисуется вечером, ну это наплевать. Дом его на Пятницком шоссе. Второй поворот налево после Митинского кладбища, не перепутай, как свернешь, за продуктовым лабазом первое строение, трехэтажное, красные ворота, на двери с краю панель, код, наш год рождения наоборот. Ключ под левым гномом от крыльца, сигнализации нет. Я генерала предупрежу. Все запомнил?
— А удобно?
— Слышь, старик, ты от милиции скрываешься или в филармонию поступаешь? Все, завязываем, мне горло драть радости нету. Наташке позвонить?
— Не стоит. Я сам.
— Приедешь, доложись. Мало ли.
Чтобы не утверждали феминистки, с мужиками проще в критических ситуациях. Танька или Наташка обязательно начали бы выяснять — что случилось, да как ты посмел, запричитали бы — подожди, я сейчас приеду, погоди, я с тобой, стремясь к чужой головной боли привязать намертво свою мигрень. В тот момент, когда упали ворота, бессмысленно рассуждать, кто их сломал, ты сначала почини, а потом уж занимайся поисками злыдня.
Я вернулся в машину, отдал телефон Варфаламею, объявил конечную станцию предстоящего маршрута, не встретив возражений — черт и крыса вальяжно кивнули в знак согласия, будто их это совершенно не касалось, и мы двинулись. Прежде чем рвануть с места, поинтересовался насчет грифа, на что Дунька, преобразившись в барыню, властно махнула рукой.