На листке были записаны номера двух мобильных следователя, плюс служебный с домашним, ко всему еще последней строкой приписан адрес Бессонова, полный, с указанием почтового индекса. Может он думает, что я ему телеграммы слать собираюсь? Ага, разбежался, только лыжи смажу. Странный мужик. Почему бы ему тогда не указать размер одежды и обуви на крайняк, вдруг мне понадобится?
— Ты что-то хотел сказать насчет дальнейших действий? — я оторвал глаза от написанного и посмотрел на генерала.
— Знаешь что, отложим пока. Петька сегодня прилетает с книжной ярмарки, — Решетов посмотрел на часы, — по моим расчетам самолет приземлится через полчаса, так что не успеешь глазом моргнуть, как он заявится собственной персоной, тогда и прикинем хвост к носу. Петруччо большой мастак по части безобразий.
Мастаков по части безобразий у меня под боком и без Петьки — небольшое войско, но присутствие Сапога не помешает, если же подтянется соседка Ксюша Носкова, настоящий экстрасенс, то получится зеркальный расклад четыре на четыре, если учитывать Дунькину муху — команда нечистой силы из Дома культуры им. Люцифера против сборной солянки лучших представителей человечества — мента на пенсии, отставного писателя, безработного и колдуньи — такие люди могут горы свернуть. Посмотрим, чья возьмет. Хотя у зверушек есть явное преимущество — они всегда будут в курсе наших дальнейших планов, наверняка и сейчас подслушивают мой разговор с генералом. Я на автомате пробежался глазами по кухне, вдруг из стены торчит мохнатое ухо, но к удивлению обнаружил звероферму за окном, на покрытой талым мартовским снегом лужайке. Черт и крыса стояли, прижавшись друг другу, видимо от холода, и смотрели вверх. Переведя взгляд, я увидел грифа — тот сидел на ветке ели, прижав крыльями скворечник к шершавому стволу, со всей птичьей дури долбил клювом по гвоздю, пытаясь загнать его в доску. Юннаты, мать их, Тимур и его команда!
Я поманил пальцем генерала и кивнул головой в сторону окна. Генерал привстал, немного изогнулся над столом и посмотрел в указанном направлении.
— Надо же, чудны дела твои Господи! Кто же это мне на елку скворечник присобачил? Утром только около нее гимнастику делал, не было скворечника. Значит пока я в магазин ходил, какой-то шутник постарался.
Решетов не видел ни грифа, ни черта с Дунькой, и это было еще одним подтверждение его слов. Может я действительно в трансе нахожусь, загипнотизированный, околдованный бестиарием? Стоп, но скворечник-то он видит, не может же деревянная коробка сама на ель вспрыгнуть и гвоздем прибиться.
Чепуха получается. Значит зверушки до поры до времени не видимы постороннему глазу, но зато результаты их деятельности вполне осязаемы. Из этого вытекает — плевать с высокой колокольни, кто их там видит или не видит, важно, что их вижу я, Никитин, и я не параноик со съехавшей крышей. Следовательно моя основная задача, игнорируя треп из каких-либо уст, не оказаться по итогам деятельности чертовой троицы в деревянном бушлате раньше срока. Короче, следите за руками, не обращая внимания на слова.
Извинившись перед генералом, я спустился вниз, набросил куртку на плечи, открыл входную дверь и вышел на крыльцо. Свежий воздух ударил в легкие, заставив закашляться, черт обернулся на звук и приветливо помахал рукой, а Дунька даже головы не повернула, демонстративно двинулась в сторону ели, с разбегу прыгнула на сук, примостившись рядом с Шариком обиженной спиной ко мне. Гриф приобнял крысу крылом, будто шалью, укутав ее плечи, и тоже в упор меня не замечал.
— Для кого пристанище мастерите? Удачное время выбрали, как раз перед прилетом птиц, — доброжелательно начал я, решив разрядить обстановку.
— Дом для Дунькиной мухи обустраиваем. А то мотается по белому свету без прописки, живет в Москве без регистрации, теперь у нее будет место, где в старости крылья сложить, — ответил черт, пуская колечками дым изо рта.
— А у вас самих регистрация есть? — не удержался я от сарказма.
— Нелегалы мы, — подала голос Дунька, так и не повернувшись ко мне.
— Что ж так? — продолжал притворно сокрушаться я.
Гриф сдвинул голову на тонкой шее вполоборота, стрельнув в меня мстительным глазом.
— Чего лыбишься замкадыш, ты что ли не гастрабайтер? — глаз Шарика налился пугающей чернотой.
— Все мы на Земле пришлые, — философски и миролюбиво подвел черту Варфаламей, — только у одних туристическая виза, а у других — рабочая, вот и вся разница. Зябко. Может в дом пойдем?
Я приглашающим жестом распахнул дверь, Варфаламей сделал шаг по направлению ко мне, но Дунька проворно спрыгнула с ветки и исчезла в стене Решетовского особняка в районе третьего ряда кирпичной кладки. Гриф юркнул за ней, Варфаламей посмотрел виновато и последовал за соратниками.