Затем новые вызовы, новые испытания. И впервые в жизни Миктлану не приходилось лицедействовать, лицемерить в разговорах, он просто мог быть самим собой. Пусть не особенно открытым — не стал рассказывать о своём Испытании со своим же двойником-Зверем, — но и лгать постоянно не приходилось. И даже шуточные пикировки приносили приятное ощущение. А уж подход Власта к решению проблем и вовсе поражал. Казалось, для него совершенно нет ни одной безвыходной ситуации. Правда, добрую часть их он сам же и создавал. Человек-парадокс, не иначе.
Наверное, всё это и тащило Миктлана следом за этим непонятным парнем, что оказался не только находчивым, но и исключительно открытым — столько всего успел рассказать о своих похождениях по Лабиринту, что оставалось только диву даваться, как он ещё живой-то. Как не скрыл и находку печатки проклятой гильдии. А по всем канонам, писаным и неписанным правилам обязан был. Может, это и сподвигло Микта довериться в итоге Власту, назвав орден своего происхождения? Но ожидаемой реакции с кучей вопросов не последовало, что в который уже раз удивило, хоть и настораживало.
А момент с Ядром Зверя? Это вообще оказалось за гранью понимания Микта. Феноменальная удача — обнаружить столь редкий ресурс и не скрыть его, а показать, а потом и вовсе просто бросить ему в руки, словно это безделушка какая. Невероятная расточительность, наивная доверчивость. Или это проверка его, Микта, такая? Ему с трудом верилось, что ещё существуют люди, не знающие о Ядрах Атрибутов и их фантастической ценности. За них убивали. По-настоящему. Жестоко, кроваво. Гильдии и ордена с превеликим удовольствием и частотой воевали за какое-то особо редкое Ядро. Редкое по размеру или самому Атрибуту. Пусть обнаруженная Властом жемчужина была не такого уж и высокого качества, судя по размеру, и не содержало прям уж уникальный Атрибут, но ценным от того быть не переставало. Настолько ценным, что его хватило бы на оплату обучения аж пятерым в Академии. Свободное обучение без заключения обязательных контрактов. О таком в интернате только легенды ходили…
И этот спуск. Власт ведь мог согласиться спуститься первым по варианту Миктлана. Спуститься и быть таковым. Но нет. Вновь не пошёл ни на какую подлость. Отправил вниз первым его, Микта. А сам рискнул и пошёл на совершенно безрассудный поступок-прыжок. Тут можно только восхищаться, если бы не последовавший за этим неравный бой с паучьей ордой.
Но они смогли! Они выстояли! И когда противников не осталось, когда душа уже готовилась праздновать победу, случилось непредвиденное ими, но предопределённое самим Пределом, требующим всё новых и новых кровавых жертв в угоду Силе.
Те твари, что ещё мгновение назад висели в вышине, трусливо атакуя исподтишка, сделали свой ход. Пара из них спустилась, по всей видимости, в тот момент, когда они с Властом боролись с последними врагами, катаясь по земле, пытаясь выгрызть своё право на жизнь из цепких паучьих лап. И теперь эти спустившиеся твари нанесли свой неожиданный удар.
Они оба, Миктлан и Власт, смогли подняться из последних сил, стояли, шатаясь, с трудом фокусируя взгляд на своде, ища там тех тварей, которые там должны были быть, которых там не было…
До начала схватки парни стояли практически рядом, но последний её акт раскидал их в стороны. Теперь расстояние между ними было около двух метров, ещё и сложилось так, что Миктлан стоял чуть позади, слева. Потому он и смог увидеть страшный удар, нанесённый Власту.
Последующие события отпечатывались в его мозгу неимоверно медленно, какими-то вспышками, обрывочными мгновениями.
Вот мелькают две бледные тени, метнувшись в сторону Власта.
Вот Власт отлетает от сдвоенного удара ещё дальше вперёд, заваливаясь на колени, а после и вовсе ничком.
Вот на его спине проявляются силуэты тварей, что его нанесли.
Тварей, чьи острые лапы испачканы в крови.
Крови, что ещё секунду назад текла внутри Власта, была его частью…
И Миктлан бросается вперёд, стремясь спасти напарника.
Пытается броситься и не может…
Липкая паутина, покрывавшая ковром округу, истощение тела прошедшим боем не позволяют совершить задуманное.
Отчаяние заполняет разум Микта. Оно же заставляет и превозмочь препятствия. Преодолеть их. Разорвать все путы!
И вот он — момент достижения охотников и их жертвы!
Но тщетен порыв. Может, не хватает силы в ослабевших руках, может сказывается повреждение оружия от прошлых атак, но вместо того, чтоб пронзить ближайшее паучье брюхо, спиральный клинок лишь скользит по нему, высекая глубокую борозду в хитине твари.