Всё прошло на удивление гладко. Не в плане отрубания, конечно же! Кристалл легко отцепился от двери, упав приятной тяжестью в руку. Несколько секунд после изъятия ничего не происходило, а после каменное полотно с лёгким шелестом стало закрываться, преграждая доступ к помещению. Выдохнул с облегчением. Рядом раздался такой же звук. Ха, не одному мне напряжно было!
А дальше, собственно, выполнили то, ради чего всё и затевалось.
Попробовали открыть среднюю комнату третьего этажа.
Поднёс кристалл примерно к тому месту, где он висел на прошлой, и там мягким оттенком того же цвета подсветилось место приложения. Касание, затаив дыхание…
И — вышло!
Кристалл сам выскользнул из руки по направлению к двери, вставая в положенное место. Мягким фиолетовым светом зажёгся крест, послышался тихий сдвоенный щелчок. И так же медленно, как закрывалась прошлая, так и эта дверь стала открываться. В нетерпении стояли, переминались в ожидании. После — с азартом и предвкушением заглянули внутрь, не думая об осторожности. Опрометчиво? Ещё как! Ничему-то нас не учат пройденные приключения.
Обошлось! Никаких затаившихся Зверей, смертельных ловушек или фантастических призраков. Вместо них уже знакомые по первому этажу стеллажи, но с важным отличием. Здесь они были не пусты. Кое-где на них стояли-лежали разные ёмкости, ящички и коробки. Все выполнены из камня, с затейливыми барельефами и горельефами в разных стилях. Очень красивое! Наверное, потому в мыслях уже предвкушал, как в наших руках оказывается могучий артефакт хозяев мёртвого города. Да-да, в таверне и могучий артефакт. Что я могу сказать? Наивная душа! Действительность разбила надуманное.
Почти всё оказалось пустым внутри, за малым исключением.
В некоторых коробках нашлась посуда. Чашки, кружки, тарелки, блюда, ложки и прочая-прочая. Мы уже даже не удивились, когда поняли, что она тоже из камня. Похоже, здесь жили какие-то фанатики, поклоняющиеся его величию. В других ящиках покоилась странная пыль, но не та каменная крошка, что вокруг заполонила всё. Микт предположил, что это следы чего-то истлевшего от времени. Ткань или бумага. Но вот в бумагу мне совсем не верилось, если у местных и существовала какая письменность, то поставил бы на каменные таблички. А если истлела ткань, то сколько же времени на самом деле здесь прошло? В паре таких ящиков пошурудили среди пыли, надеясь что-то нащупать, но кроме чихания так ничего и не обнаружили.
А далее приметили закономерность. Резьба на ящиках — не просто украшательство, но и практичность. Все непустые имели схожий рисунок, такая вот делёжка по содержимому. Так, коробки с посудой имели плетёный стиль — на них под разными углами переплетались всевозможные прямые линии. Ящики, полные тлена бытия, были с волнообразными линиями, словно имитируя то ли потоки воды, то ли порывы ветра.
И главная находка — третий вид — с ягодно-фруктовым письмом. Гроздья каких-то ягод, кругляши фруктов и редкие листья. На мой неискушённый взгляд, резьба этих ящиков была на голову выше всех прочих. Не просто, получается, фанатики, но и мастера.
Так вот, в этих ящиках рядками стояли запылённые тёмные бутылки. Вытащил одну. Тяжёлая. Восемь прямых граней — четыре больших, образующих основной контур сосуда, и четыре поменьше, убирающие острые углы соединения больших. Обтерев пыль, смог разглядеть и причину тяжести. Не только материал виноват, но и содержимое — внутри плескалось что-то ещё более тёмное. Никаких этикеток, никаких гравировок, способных пролить свет на содержимое. Только на сургучной печати едва-едва различима затёртая руна. Такую мы ещё не встречали, походила она на известную всем восьмёрку, но с прямыми углами — 𐌇. Свою форму она не меняла, на какое бы расстояние не приближал зелёный кристалл. Не двуликая. Возвращаясь к бутылке, навскидку её объём около литра, и их восемь штук в ящике. А в других как? Подобных ящиков имелось ещё два, один полный, во втором только три. Итого девятнадцать близнецов. Как бы не хотелось нам утащить всё с собой, но нереально. Так что разглядываемую вернули обратно, вновь сделав ящик полным, и окончательно опустошили начатый, решив две взять с собой в путь-дорогу, если вскрытие третьей покажет какую-либо ценность или хотя бы съедобность содержимого.