Возвращаясь же к зданиям-шедеврам, то после очередной трёхэтажки началась громадная композиция-ансамбль длиной метров во много. Сперва я шёл вдоль стены высотой в четыре-пять местных этажей. Она вся — от самого низа до теряющегося во тьме верха — была украшена письмом из тысяч переплетающихся и пересекающихся линий — сложнейший рисунок из встреченных и, не побоюсь предположить, вообще из существующих в городе!
Добравшись до входа в само сооружение, обнаружил, что он как две капли воды походил на тот, что мы уже видели перед перемещением в город. Разницы только — теперь фасад не являлся частью скалы, а проём входа не перекрывала никакая пелена. В остальном же — такие же колонны с изображением полчищ неизвестных Зверей, такие же паучьи статуи-стражи. Подозрительно? Ещё как! Всё явно указывало, что здание далеко не простое — никто не станет беспричинно как создавать копию другого, так и творить красоту настолько сложным письмом. Да и насчёт копии — скорее это там мы видели копию отсюда… Так ещё и за проходом внутри царил непроглядный мрак, что не разгонялся никакими отсветами, бликами извне больше, чем на пару шагов.
Тут уже одному идти внутрь на исследование чутка не хотелось, так что оглянулся в поисках Миктлана на другую сторону, но огонёк его кристалла как раз исчез в очередном здании. Что ж, значит, не Судьба — пойду сам! Никакой дополнительной подготовки проводить не стал — в левой руке всё также зажат осколок кристалла, в правой — нож. Кирка же отошла Миктлану вместо его почившего оружия. И рюкзаки, которые перед обследованием всех прошлых домов всегда складывал у входа, в этот раз решил взять с собой. Оставлял их ранее по двум причинам. Первая — незачем тащить их внутрь небольших зданий. Вторая — это наш согласованный с Миктланом ориентир на то, где находится товарищ. Но замену я оставил даже более приметную, чем рюкзаки. У входа бросил ключ-кристалл от таверны, что теперь сверкал своим фиолетовым светом среди зелени мостовой.
Вздохнул и сделал шаг вперёд, во тьму.
И всё прошло гладко — ни внезапного врага-ступенек, ни скрытой пелены-телепорта. Лишь безграничный мрак, отступавший на считанные шаги под натиском моего света. Так и продолжилось — я шёл дальше, тьма отступала, чтобы тут же вновь сомкнуться за спиной. Если бы не зелёный контур прохода позади, думаю, обратного пути мне никогда не сыскать здесь самому. Так говорю неспроста, потому как пробовал сделать по сотне шагов влево-вправо в поисках крайних стен-границ и не обнаружил их. А ведь когда снаружи шёл вдоль стены, то от угла ансамбля до входа было всего-то около пятидесяти шагов. Очередные игры-загадки с пространством, с расстоянием. Наверное, если встречу подобное ещё раз здесь, точно приду в какое-то пограничное состояние.
Считал шаги, не только сделанные вбок в поисках границ, но и совершаемые вглубь. В качестве их предела зафиксировал себе значение в тысячу. И на всём их протяжении из доступного взору были лишь серый пол, испещрённый знакомыми ленточными узорами, да серо-чёрные колонны с картинами неповторяющихся Зверей. И первые пятьсот шагов я внимательно разглядывал все изображения, поражаясь изобретательности творца. Творца колонн или настоящих Зверей — кто знает, где тут первоисточник… К девятисотому уже совершенно не обращал на них внимания, определив для себя, что кто бы ни создал таких монстров в любой форме — барельефной или живой, он самый настоящий безумец, потому что некоторые Звери выглядели как настоящие порождения самых жутких кошмаров, другие же и вовсе сильно походили на представителей невозможных, нечеловеческих рас.
Вот Зверь, покрытый хитиновыми пластинами, стоящий на шести лапах из четырёх частей. Из спины торчит несколько тонких сегментированных отростков совершенно непонятного назначения. Длинная шея, сверху прикрытая массивными пластинами, заканчивается головой с двумя глазами, огромной зубастой пастью и длиннющим хоботообразным носом. Не знаю, как бы его назвали умные и важные шишки из гильдий и Корпуса, специализирующиеся на изучении Зверей, но я бы дал этой твари имя — Упоротый Мозгоед. Очень уж выразительно передал неизвестный творец взгляд монстра, а его хобот-нос словно для высасывания мозга жертвы и предназначен.