Хм, и правда было такое.
— Всем, это альфа-один, приём, — связался я с остальным взводом. — Разрешаю использование гранат. Ни в коем случае не рискуйте собой.
Признаю, сегодня я тоже пару раз затупил, но рассаживать засаду на первом этаже здания, в одной единственной комнате, это уже из ряда вон. Но, опять же, я тоже тупил, например, мог не бежать сюда, а приказать закидать засаду гранатами. Правда, для этого Ратко должен был рассказать о диспозиции противника, сам я даже предположить не мог, что всё так обернётся. В общем, с обеими группами засады мы разобрались минуты за четыре. Сначала закидали гранатами, а потом ворвались внутрь. Правда «выживших» там уже не было. Теперь осталось решить, как будем добивать третий взвод, шансов не то, чтобы много, но всяко больше, чем было вначале. Сорок семь человек, против тридцати. В итоге решил действовать по старому плану, атака с трёх сторон плюс главный вход, где все атакующие полягут. Вряд ли там кто-то выживет, но главное внимание отвлекут.
В принципе, всё получилось как я и задумал, даже лучше. Нас-таки положили всех в здании, но и от защищающихся осталось всего двое. Викинг, к слову, в это число не вошёл, «помер» на втором этаже. Для меня самое сложное было прыгать из окна одного здания в окно другого, пусть там и всего второй этаж, но, признаться, было страшновато. Но уже оказавшись в здании, действовал на автомате. Стена, граната, очередь в дверной проём, перебежка. Стена и по новой. Повезло, что в комнате, в окно которой мы прыгали, не было растяжек. А то мы там так кувыркались, что обязательно взорвали бы всё, что могло взорваться. Впрочем от судьбы не уйдёшь, «умер» я как раз из-за мины, зацепив одну из растяжек на первом этаже. Да уж, я за эту операцию, по-моему, так никого и не «убил», что забавно, потому что сам «умер» уже под самый конец. Ну, зато накомандовался.
Разбор полётов был не в казарме, а в специально отведённом зале, где мы сидели напротив большого экрана, на котором этот самый разбор, собственно, и происходил. Не без участия сержанта Сола, конечно.
— Марич… — задумался сержант. — Даже не знаю. С одной стороны под твоим командованием взвод умудрился практически взять позицию противника. Изначально в очень невыгодных для вас условиях. С другой стороны, ты совершил столько ошибок, что остаётся только головой качать. Почему ты послал всего двух разведчиков, почему ни разу с ними не связался, нахрена было ограничивать их конкретными точками? У вас что, ограничение по времени было? Зачем было возвращаться к альфе-два и три? Неужто по связи нельзя было уточнить обстановку? Зачем это тупое ограничение на гранаты? Почему, получив численное превосходство, ты продолжил действовать по старому плану? Атаковать главный вход было заведомым самоубийством, неужто нельзя было использовать силы более рационально? Семнадцать человек улетели в ад просто так. Ты мог взять позицию противника, мог сохранить своих людей, но похоже для тебя это была просто игра. Что ж, я тоже люблю игры, уверен, в ближайшем будущем мы с тобой от души повеселимся. Теперь ты, Викинг…
Когда сержант начал разбирать действия Викинга, у меня в голове крутилось две мысли — я реально угробил пятьдесят человек. Просто так. Может быть, в реальном бою я бы действовал немного по-другому, вряд ли я стал бы настолько отмороженно рисковать своей жизнью, но вот манёвр с атакой главного входа я бы наверняка повторил. Уж больно логично выглядело отвлечь силы врага. И эта ситуация меня сильно смущала. Понятно, что воевать мне, скорей всего, не придётся, но сам факт того, насколько паршиво я воспользовался людьми, смущал и напрягал. И вторая мысль, которая крутилась параллельно первой, но на грани — это то, что сержант не бросает слов на ветер. Сказал поиграем, значит поиграем. А я очень не хочу играть с сержантом…
Примерно с шестого месяца обучения на базе мы только спали и ходили на уже редкие лекции в классы, всё остальное время проводили снаружи. Причем, с седьмого месяца редким стало даже отдельное обучение с техникой, практически всё время мы участвовали в различных учениях. Чаще всего «воевали» в составе взвода и батальона, а вот крупномасштабные армейские учения пока что проходили всего два раза. Но штука эта сложная в организации, так что вряд ли и дальше будет частым событием. Поначалу взводные и батальонные учения проходили поочерёдно, но где-то с восьмого месяца второе стало более частым. В первых межбатальонных учениях нами командовали инструктора, после четвёртого — они просто отдавали общие указания, а командирами были сами курсанты. Я знал, что так будет и я этого ждал — было любопытно, кого они поставят командиром, и когда первым командиром-курсантом стал Эндрю Фабер, который управлял вторым взводом, мне стало как-то обидно. Объективно, в батальоне именно я лучший. И по стрелковой, и по физической, что мне стоило немалых сил, и по тактической, и по любой другой подготовке я опережаю всех в батальоне. И тогда, и сейчас. Фабер, конечно, тоже не лох, но почему, блин, он? Я бы понял, если бы они брали командиров взводов по очерёдности, с первого по четвёртый, но вторым был я, третьим, к слову, тоже я, а в четвёртый выход нами руководил Адамс — командир первого взвода. В конечном итоге батальоном рулили все командиры взводов, но только мы с Фабером управляли больше одного раза. Собственно, Фабер два раза и управлял, все остальные разы остались за крутяшкой Маричем.