Сейчас именно сила в прямом, физическом смысле была моим основным преимуществом.
…При близком ознакомлении военный городок оказался гораздо более обширным, чем я до этого предполагал. На его довольно-таки значительной территории располагалось множество различных зданий и складских сооружений. В основном ангаров полуцилиндрической конструкции. Все здесь было давно заброшено, и толстые слои песка и грязи, образовавшиеся в проходах между серыми силуэтами пыльных зданий, были наглядным тому подтверждением. Люди покинули свое обиталище, но в городке появились другие хозяева.
Об этом наглядно сообщали многочисленные уцелевшие металлические изделия, от самих ангаров до брошенных автомобилей. Все металлическое было в целости и сохранности, хотя здесь, на территории первоначального округа отчуждения, все давным-давно могли бы обожрать фермиты, раскидав колонии своих симбионтов, кислотных пиявок. Хотя бы частично, хотя бы что-то, но этого не произошло. Все металлические конструкции оставались в полной целости и сохранности, как и много лет назад, когда здесь хозяйничали люди. Все, конечно, изрядно проржавело, но больше ничего с металлом не случилось.
Вывод напрашивался только один: кто-то или что-то не пускало сюда мутантов на протяжении всех этих лет. Иначе в отсутствие армейских, которые в свое время честно выполняли здесь свою обреченную миссию, этот заброшенный городок давно бы уже постигла совсем иная участь.
Уничтожать мутантов на подходе к периметру — главная задача оборонного подразделения любого действующего военного объекта в пределах Ареала, и этот город-призрак не был исключением. Имея восьмиметровую оборонительную стену с множеством внушительных огневых точек из бетона и металла, здешний гарнизон в свое время мог отразить, наверное, любую атаку извне. Люди были готовы к нападениям мутантов, и могу поручиться, что таких попыток было множество. Но враг, который взял эту крепость, ворвался не снаружи, а изнутри, подчинив сознания ее защитников.
Сноу что-то там разглагольствовал про ментальные атаки, но что могут сказать два этих обычных слова… Мне доводилось бывать в такого рода укрепленных пунктах вскоре после ментальных атак, я видел последствия. Гарнизоны, защищавшие форпосты, просто сходили с ума, и люди начинали резать и стрелять друг друга в маниакальном психозе. Случалось, что защитники убивали себя сами, словно выполняя какой-то изуверский ритуал коллективного жертвоприношения.
Уцелевшие после ментальных атак, как правило, долго находились в состоянии полной отрешенности и впоследствии ничего не помнили о случившемся. Но среди них попадались и «отложенные» смертники, они специально дожидались кого-либо только для того, чтоб убить, а некоторые в большом мире могли прилюдно себя взорвать по истечении нескольких месяцев. В Ареале у немалого числа людей рано или поздно начинались проблемы со здравостью рассудка, и затем они, оказавшись за его пределами, страдали суицидальными наклонностями.
Тот, кто подпал под влияние абнормальных сил разрушения и смерти, уже не мог жить обычной жизнью. Так или иначе. У меня и Джей Ти, напитанных соками ненормальности выкормышей, тоже было мало шансов сорваться с привязи Ареала. Но мы собирались попытаться избавиться от стойкой привычки убивать…
Просочившись в приоткрытые бронированные ворота периметра городка, я сразу ушел влево и быстро взобрался на покатую полукруглую крышу одного из ангаров. Сверху вид не очень изменился, производя все то же гнетущее впечатление. Солнце уныло освещало мертвые здания, и все было по-прежнему тихо, как на кладбище, но Лучник был где-то здесь, рядом, среди этих брошенных ангаров, я отчетливо чуял это.
И чутье мне также подсказывало, что он уже заметил меня. Поэтому играть с ним в бесполезные «кошки-мышки» не имело никакого смысла.
Я готов был предложить ему более содержательную игру. Только бы он это как-то уловил и понял…
Спустившись на землю, я начал обходить строения с левой стороны, но пуля, вонзившаяся в почву возле моей правой ноги, вынудила срочно искать ближайшее укрытие.
— Что тебе от меня нужно? — спросил Лучник по-русски. Он связался со мной по каналу связи: с внутренней стороны забрала моего гермошлема замигал зеленый символ режима «диалог».
— Настоящий сталкер никогда не откажется от брошенного ему вызова, — ответил я спокойно, тоже по-русски. Укрытие я нашел и, за неимением лучшего скорчился за грудой ржавых бочек от топлива, соображая, откуда же он стрелял.