— Кто ты такой, е-мое-е-о?!! — взвыл Лучник. Беспорядочно размахивая руками и левой ногой, он вертелся надо мной в дьявольской карусели, которую я ему устроил.
Я продолжал молчать. Просто забросил его в ближайшую гору стульев, разбив баррикаду на части. Мне прежде всего нужно было сломать его морально, однако Лучник снова проворно выбрался из завалов и скрылся в ближайшем проеме выхода. Я понял, что он попытается убежать, скорее всего, посчитав меня замаскированным мутантом, коварно пробравшимся в состав группы, но мне уж точно было абсолютно все равно, что он обо мне подумает и кем меня считает. Резким движением приведя свой «Серп» в боевое положение, я устремился вдогонку, но остатки баррикады неожиданно рухнули окончательно, и стулья сгрудились на моем пути.
Раскидывая ломаные предметы мебели, я разметал и разгреб вновь образовавшуюся баррикаду, зная, что в этот раз сумею быстро догнать убегающего. И я уже продрался сквозь мебель, когда прогремел взрыв. Сразу второй, третий. Ударные волны откинули меня далеко назад и взметнули чертову баррикаду, вновь завалив проход. Лучник, отступая, бросил несколько гранат, но этим меня уже было не остановить. Взбесившись окончательно, я с утроенной энергией раскидал снова возникшую на дороге гору обломков столов и стульев, после чего ринулся вслед за гадом, постоянно норовящим ускользнуть.
Но гранаты все же выполнили свою подлую задачу, они задержали меня. Мой недобитый враг успел скрыться в многочисленных туннелях, разветвлявшихся теперь уже в нескольких направлениях. Я понимал, что отныне Лучник считает меня выродком, а значит, он тем более не должен уйти и рассказать об этом, но шансы догнать его истаивали с каждой утекающей секундой. Я все больше углублялся под землю, быстро осматривая попадавшиеся на моем пути коридоры и комнаты… Неожиданно я узрел на гладкой каменной стене полосы светящихся следов.
Такие слизистые отметины оставляет матка бэрносов, а значит, ее логово где-то поблизости. Атаковавшие меня бэрносы подтвердили догадку. Уже понимая, что Лучник снова удрал от меня, я выместил гнев на мутированных тварях, не вовремя для себя подвернувшихся мне под руки. Первый трупоед сам напоролся на вытянутый «Серп» и сдох в одно мгновение, отдав свою силу мне. Второй урод уже цепко запрыгнул на потолок, решив, по-видимому, атаковать меня с верхней плоскости. Но я выхватил из заплечного чехла нерв-обрез и накрыл волной излучения игнорирующую законы гравитации тварь.
С этой парой трупоедов было покончено, жизненная сила одного из них досталась мне. Я чувствовал, как порция силы растеклась по мне, словно горячительный энергетик, и подхлестнула желание мчаться дальше. И я бросился вперед, хотя знал, что Лучника мне уже не догнать, но в этот момент — просто хотелось убивать. Дальнейший путь привел в очередной подземный грот внушительных размеров. И вот там я остановился, как вкопанный. После грота, в котором я сейчас находился, начинался следующий, а за ним следующий, и еще, и еще, и насколько глубока была эта пещерная система, мне не было отсюда видно… но смутило меня нечто иное.
Все пространство, в пределах видимости, покрывали белые груды обглоданных костей. Их было так много, что казалось, будто эти останки копились здесь многие столетия, но я точно знал, что трупоеды бэрносы обосновались здесь не так уж и давно. Черепа, не смешанные с костями, были сложены отдельно, образовывая нагромождения, напоминающие чудовищные пирамиды. По идее, я должен был увидеть много человеческих останков, но черепа людей попадались на глаза редко. Собачьи по форме черепа фермитов-Пожирателей, черные, как смоль, от повышенного содержания кремния, или, к примеру, обглоданные до блеска, огромные, гипертрофированные башни диаблеро попадались гораздо чаще останков людей.
Но вообще, если присмотреться, знакомых с виду черепов среди останков было не так уж и много. Основную массу составляли совсем уж уродливые, обезображенные хаотическими мутациями черепа неформатов. Здесь при желании можно было найти все, что только могла себе вообразить самая больная человеческая фантазия. Кунсткамера выглядела жалким посмешищем по сравнению с этим собранием останков уродов всех очертаний и форм. И все они, от трехротых до семиглазых, побывали пищей для здешних бэрносов.