Да, они со мной что-то сотворили, точно!
От моего удара бронированный шлем спецназовского защитного комплекта лопнул и разошелся на две части. В порыве ярости я поднял и вскинул штурмовика, словно тряпичную куклу, и бросил его спиной вперед, прямо на второго бойца, что появился в дверном проеме. Другой солдат не успел выстрелить, он отлетел вместе со своим сотоварищем в сторону. Очухаться я ему не дал, с разбега врезал ногой по голове, расколошматив и его шлем вдребезги.
Больше меня никто не атаковал, но помещение, в котором я оказался, выскочив в проем, было закупорено и на первый взгляд не имело других выходов, вообще не! Как же сюда попала охрана?! Этот зал, в который я пробился с боем, был раза в три больше площадью, чем комната, в которой меня грузил речами док Сноу. Судя по всему, здесь тоже располагалась какая-то лаборатория. Повсюду жужжали и перемигивались различные приборы, которые так обожают изобретать научники, а в дальнем конце, у стены, внутри аквариума, наполненного белесой жидкостью, я разглядел… какого-то мутанта.
Ошибки быть не могло, уж я-то выродков навидался, всяких и всяческих мастей и обличий.
Порождение Ареала было вырублено, но, судя по всему, живое. Не веяло от него затхлой, тоскливой эманацией смерти. Что они с ним тут делали, эти высокоученые мужи и жены, меня не интересовало. Мне нужно было выбираться, а я не понимал, как. Даже вентиляционных решеток нигде не видать, как же они воздух-то здесь очищают… Внезапно возникшее головокружение заставило меня остановиться и застыть на месте. Я повернул голову и еще раз посмотрел на мутанта в дальнем углу… И только я это сделал, как волна накатившего УЖАСА обдала всего меня испепеляющим жаром!
Не может быть!!!
Подскочив к прозрачному чану, я понял, что ошибся впервые с тех пор, как судьба начала меня регулярно сталкивать с выродками. Я ошибся, и это был все-таки не мутант. Внутри прозрачного бака, в мутной взвеси, лежал не кто иной, как…
Я, собственной персоной.
Стоило мне осознать это, как данный в ощущениях факт, и пол выдернулся у меня из-под подошв. Я рухнул как подкошенный и опять отключился от реальности.
…Очнулся от света, который ухитрялся проникать даже в закрытые веками глаза. Удивительно, но свет был не искусственным. По нагревшейся коже лица определялось, что светило настоящее солнце.
Я открыл глаза, удостоверился, что осязание не врет, и рывком принял сидячее положение.
— Наконец-то, — отпустил комментарий чей-то голос за моей спиной.
Меня охватило такое же состояние, как тогда, в допросной, после разговора с трехзвездочным генералом. Человек, голос которого отметил мое возвращение в себя, обладал огромнейшим запасом личной Силы, это сразу чувствовалось. Ощущение собственной незащищенности перед ним вынудило меня окончательно возвратиться и напрячь мышцы на всякий случай. Не лучшее из положений, когда за спиной кто-то есть.
Не вставая на ноги, я развернулся к Сильному Человеку и скрестил ноги, усаживаясь по-турецки. С виду положение крайне уязвимое, потому я его и принимаю. На самом деле из него мне удобно выпрыгнуть на врага, при необходимости. Только вот, поди догадайся, что я на такое способен!
Мы находились в открытом поле. Где-то на юге находились, раз утреннее солнце уже щедро заливало окрестности светом и теплом. В середине дня тут будет по-настоящему жарко… Моим визави оказался внушительного вида и габаритов, весьма пожилой, мужчина. Про таких здесь говорят: латиноамериканских кровей. По характерному орнаменту на кожаной куртке, заплетенным косичкам и внушительному носу можно было предположить, что без примеси индейской крови у этого латиноса не обошлось, но это не являлось непреложным фактом. Попробуй сейчас разберись, кто у них кто, в этих проклятых Штатах, набитых эмигрантами из всех стран мира… в том числе мной и моими дражайшими соотечественниками.
— Чтобы избежать путаницы, — проговорил старик, словно читая мои мысли, — называй меня Вождь. Тем более что такой псевдоним мне дали твои армейские друзья, с которыми ты столь невежливо расстался.
— Мои друзья? — искренне удивился я. — Э нет, Вождь, ты что-то путаешь. Это с тобой они дружбу водят. Я знаю, кто рассматривал меня в той чертовой допросной. Или думаешь, я не почуял тебя через зеркало, будь оно неладно?
— Я назвал их твоими друзьями, — ответил старый индеец, присаживаясь рядом со мной на стандартное армейское одеяло; на этом куске материи я, судя по всему, и отдыхал в чистом поле, пока не пришел в себя, — исключительно потому, что ты мало чем отличаешься от них.