Сагард протянул женщине краюху хлеба и ветку можжевельника. Та быстро схватила подношение и бросила в огонь под большим котлом в центре юрты.
— Мать огня, очисти просящего знания, — прошептала она и обернулась к Сагарду.
— Нет в тебе уважение к духам, опять пришёл в час зайца, — посетовала женщина, указывая взглядом на полосу света, которая падала на восточную перекладину юрты через дымовое отверстие.
Сагард задумчиво наблюдал, как краюха хлеба и ветвь можжевельника всё больше чернеют в огне. По юрте разносился еловый аромат вперемешку с едким запахом гари.
— Говори, что желаешь знать, истинное дитя природы.
Женщина несколько раз клацнула зубами.
— Мой внук, Рина Ота, сбежал в долину Таин. Как семья только его не отговаривала. Даже лук грозились сломать. Юноша ещё, недавно исполнилось пятьдесят пять оборотов. Вбил себе в голову, что должен следовать пути Ин. Или кто-то из этих пришлых шайтанов алсинов «несущих свет Ин» запудрил ему мозги. Не знаю. Это несмываемый позор и чёрное клеймо на семье.
Сагард вздохнул. Хлеб уже полностью почернел, а ветка можжевельника рассыпалась пеплом, как и надежды вернуть внука.
— Я желаю знать, что скажет дух сокола. Как нам поступить. Семья не может проглотить это позор и сидеть сложа руки, будто ничего не произошло. Дух предков воинов клокочет внутри и жаждет крови.
— Давай своего сокола, дитя. Ваннора поговорит с ним.
Сагард протянул тушку птицы.
— Давно отправил его в мир духов?
— Десять пин назад.
— Значит, его дух ещё на пути в инфополе, думаю, успею с ним пообщаться, — Ваннора опять громко клацнула зубами.
Она выдернула перо и вставила себе в волосы. Потом стала медленно выдёргивать другие и бросать в огонь. Когда опахало сгорало, она кидала следующее. Зубы Ванноры начали выбивать хаотический ритм, понятный только ей одной. Когда огненная стихия поглотила перьев двадцать, шаманка прикрыла глаза и застыла, казалось, не дыша.
Сагард напряжённо наблюдал за ритуалом, не замечая, что дым полностью наполнил юрту, и дышать было совершенно нечем.
Ваннора резко открыла глаза, и в них промелькнул безумный огонёк. Выдержав долгую паузу, перевела взгляд на Сагарда.
— Я говорила с духом, и он ответил. А после растворился в блаженном море инфополя.
Тон шаманки сменился на грудной, и она продолжила:
— Нет имени тому, кто верен
Не миру Духов, а пустым словам.
Будь он хоть трижды милосерден, —
Но не войдёт в природы храм.
Бесчестие, болезнь и скверна:
Детей из лона забирать.
Прощенья нет, и грусть безмерна.
Лишь кровью можно виру взять.
Ступай, дитя, ты верен Духам.
В природы храм входи легко.
Я уже слышу стук копыт и силу лука.
Неверных плач пусть не смутит — то их заслуга.
И знай, что твоё солнце высоко.
Сагард вздохнул и тут же закашлялся, осознав, что вся юрта пропитана дымом.
— Благодарю. Я узнал что нужно. Хоть это знание и безрадостно.
— Доверься слову Духа. Оно истинно.
Глаза Ванноры растеряли сумасшедшие огоньки и стали глазами простой женщины степи.
— Ритуал проведён, и теперь я не шаманка, а просто твоя хорошая подруга. Расскажи, как дела, как жена. Чаю?
— Пожалуй, да, — в глубокой задумчивости ответил Сагард.
— Скара, в общем, хорошо, но в последнее время сильно кашляет и боли в ногах. Показать бы её тебе. Посмотришь?
— Мой профиль — беседа с духами и получение знаний. Лечением занимаются другие шаманки. Обратись к Доките, она может помочь.
— Спасибо, так и сделаю. А у тебя как дела?
— Хорошо, в последнее время Духи всегда отвечают, хоть я и часто их тревожу. Кстати, у меня заканчиваются запасы еды, — Ваннора посмотрела на Сагарда с картинным укором и улыбнулась.
— Я позабочусь, чтобы тебе принесли всё, что нужно.
— Да уж, с Риной ситуация неприятная вышла. Мальчик был многообещающий. Даже думала позвать его в ученики.
— Не просто неприятная, а кошмарная ситуация, — нахмурился Сагард.
Ваннора налила чай, и они еще долго сидели молча, глядя на костер сквозь уже исчезающую пелену дыма.
«Чьё сердце — Ваше ли, моё ли летело вскачь?» — М. И. Цветаева.