Я приказал засыпать артефакт камнями и срочно сворачивать лагерь. По прибытии в Глотаин, у меня началась сильная лихорадка».
Здесь аккуратный до этого почерк размяк и превратился в невнятный набор нечитаемых символов. Я перевёл взгляд на Пала.
— Через два дня отца не стало. — с убитым видом сообщил он.
— Да уж, сочувствую. И много таких гиблых мест в Ин?
— Не знаю, как уже говорил, я не встречал ни одного. А записей не так уж много. Вот то, что осталось от отца и есть ещё заметки деда. Это дело семейное, больше никто в Таин не занимается именно техноархеологией. В нашей семье с детства изучают физику, историю артефактов и инженерное дело. Вот и я дочь пытаюсь подтянуть. Но пока не очень получается. Её больше интересно лазить по деревьям и играть в кронк.
— Кронк?
— А, ты же, наверное, не знаешь. Это такая настольная игра, очень популярная в Рунтаине. На поле из клеток ставятся фигуры, у каждой из которых свой тип передвижения. Игроки ходят по очереди. Выигрывает тот, кто повергнет главную фигурку противника.
— А, наверное, что-то вроде наших земных шахмат.
— Наверное, — вздохнул всё ещё грустный Пал.
— Слушай, а почему такой опасный артефакт просто засыпали камнями? А не огородили и не поставили какую-нибудь табличку с предупреждением?
— Люди разные бывают. Тех, кто следует Пути Ин, такая табличка, конечно же, бы остановила. Но есть и разные безмозглые авантюристы и искатели приключений. Такие, как дикие и суинцы. Для них это место стало бы притягательной туристической достопримечательностью. Назвали бы его местом силы и совершали паломничества. Так что пусть уж лучше никто не узнает про артефакт.
— Ясно. А ты знаешь, откуда берутся все эти артефакты? Остатки древних цивилизаций Ин?
— В основном, да. Но этот явно чужой. Не из нашего мира. Мы достаточно хорошо знакомы с технологиями предков. А это — нечто совершенно другое.
— То есть, артефакт инопланетян?
— Не думаю, что инопланетян. Скорее, цивилизации другого мира.
— Что за другие миры? Не первый раз об этом слышу. Хочется знать поподробнее.
— Как-нибудь в другой раз, нам уже пора на обед.
Пал развернулся и побрёл в сторону выхода из библиотеки.
Ух, как же местные любят прерывать разговор на самом интересном месте.
Глава 10. Такая разная физика
Ветви пальм подёргивались на тёплом ветру. Песок окрасился в закатный розовый цвет. Трунгх Карди лениво брёл вдоль берега острова Мей, раздражённо отбрасывая ногой сухие ветки кустарника.
Его тошнило от того, что советник Ивао втянул его в эту противную авантюру с выкачиванием свободного инфопространства планеты А0-0 мира десять. Тошнило оттого, что подчинённые не в состоянии грамотно выполнить простейшие указания. Тошнило оттого, что уже скоро предстоит унижаться и разводить полемику на межгалактическом совете. Среди этих напыщенных клоунов, которые вершат судьбы миров. Миров, которые для членов совета — всего-лишь жалкие игрушки. Игрушки, которые, наигравшись, можно выбросить. Выбросить без зазрения совести.
Его тошнило от кеттанской безликой нумерации планет. От кеттанской холодной расчётливости и лицемерия. Тошнило от бетонного монстра — Фейна. Тошнило от этого тихого острова. Тошнило от собственного бессилия. Тошнило от того, что старость всё больше вступает в силу.
Как хотелось бы просто вернуться на свою родину, РЕ15-2. Нет, не РЕ15-2, а Галанну. У планеты есть имя, и имя это прекрасно. Забежать мальчишкой в хижину, где мать готовит тот самый травяной чай. Носиться по горам с ветром, обдирая коленки. Смотреть со скалы, как стадо мохнатых моннов с грохотом пересекает багряную травяную равнину. И петь, петь во всё горло. Не жалея связок. Подставив лицо тёплому свету Звезды. Забыв обо всём.
Раньше этот остров был отдушиной. Напоминал о родной планете. Теперь же, особенно когда сюда переехал отдел лингвистики, — стал просто мерзкой частью нынешней жизни, полностью утратив былой отклик в душе.
Он взошёл на деревянные мостки. Одна из досок приветливо скрипнула, и на сердце стало теплее. Не зря он настаивал на настоящем дереве, а не на этом суперпрочном композите, только с виду похожем на древесную породу. Архитектор тогда лишь ухмыльнулся у Трунгха за спиной.
Через несколько минут он подошёл к двухэтажному особняку — нынешней базе лингвистического отдела. Внутри кипела работа. Сотрудники быстро перебирали голографические образы, строили в воздухе графики и гистограммы, стирали их и строили новые.