Звонки в дверь стали более раздражительны.
А, когда Надежда добралась до коридора, настала тишина. От страха ноги подкосились, она рухнула на пол, шепча: «Он ушел, он ушел…». Оставалась лишь только пара метров, и вот оно счастье. Но она не справилась, все испортила!
На кухне раздался звук музыки телефона. Надежда выдохнула, значит Михаил здесь, он ей звонит.
Окрылённая этой мыслью, она подползла к двери и привстала, схватившись за ручку.
— Я здесь, я здесь любимый, — простонала Надежда.
Наконец-то открыла замок и отворила дверь, но увидев не того с телефоном и букетом цветов в руках.
— Почему он? Где Михаил? — прошептала не раскрывая губ Надежда и рухнула на пол. Она не шевелилась, смотрела снизу вверх на Стаса выискивая в его чертах лица черты Михаила, может она ошиблась? И Это Михаил перед ней стоит, но нет, это точно был Стас.
— Наденька! Что случилось? — откинув все сторону, ринулся к ней.
— Что ты тут делаешь? — смотря в никуда.
— Ну, — замялся Стас. — Что с тобой случилось? Давай я помогу тебе встать, бедняжка, все коленки разбиты, — дуя на раны, сказал он.
Надежда молчала, она провалилась в свой мир, тот, в котором она могла просто быть. Спасательный оплот закрытый от людей, где и закрыта сама Надежда. Нет чувств… Нет любви… Нет боли… Нет счастья… Нет надежды… Пустота и машинальные действия…
Стас подобрал букет и телефон, положил на комод в коридоре и закрыл дверь.
— А теперь будем тебя лечить! — он опустился на колено и поднял на руки Надежду. — Так, пойдем на диван. Вот, сиди, я сейчас все сделаю, — он пошел на кухню. — А где у тебя аптечка? — выглянул из дверного проема, но она молчала. — Ладно, сейчас сам найду.
Из кухни раздался грохот посуды.
— Все в порядке! Ничего не сломал! Сейчас найду! Не переживай!
Надежда ухмыльнулась — «Интересно кого он успокаивал себя или ее? Ведь она не ожидала такого поворота событий, а он?»
Стас поверил другу и приехал к Надежде. Он полюбил ее с первого взгляда, впервые увидев ее на даче у Михаила… Он их тогда и познакомил…
Вкус вина и шашлыков делали приторными негодование и беспомощность Стаса в тот день. Он видел, что Надежда влюблена в Михаила. Но время беспощадно ко всем. За год из счастливой пары они превратились в обычных людей, не притершихся друг к другу. Потом они расстались… и теперь Надежда свободна.
Но сейчас было ясно: она ждала не Стаса.
— Я нашел! Сейчас мы обработаем раны и помажем зеленкой! — натянуто улыбнулся Стас подходя к Надежде. — Садись, будет щипать.
Она послушно свесила ноги с дивана. Пронзила щипающая боль в коленях, от перекиси водорода. На этом всем фоне продолжал говорить Стас, да и он сам был фоном — все это было не важно и даже не ощутимо. Пожирающая изнутри пустота была страшнее, более пугающей, чем телесные раны.
— Ай! — вскрикнула Надежда, все же зеленка вернула ее в реальность.
— Прости! Прости! Сейчас все пройдет! — суетился Стас, дуя на раны.
— Тебе с Михаилом приносит радость издеваться надо мной?
— Нет, ты что? — возмутился Стас, но опустил голову вниз. Ему стало стыдно, Надежда не должна быть переходящим знаменем от одного мужчины к другому.
— Ну что молчишь палач? Это я должна опустить голову, чтобы тебе легче было рубить. Или ты еще хочешь продолжать издеваться надо мной?
— Это не так, — тихо ответил он.
— Серьезно? — пустота внутри Надежды сменилась на гнев. — Ты считаешь меня дурой? Что тебе надо? — она схватила Стаса за волосы. — Почему ты не смотришь мне в глаза? Я не дура!
— Ты не так все поняла, — невнятно промычал Стас.
— Тебе это все надо? Ну что ты, бери… — Надежда притянула его к себе, и он рухнул на нее. — Ну что ты?! Бери!
Стас приподнялся, уперевшись руками на диван, и смотрел на нее. Он хотел уберечь ее от боли. Предательски на секунду глаза опустились вниз. Надежда сорвалась на истерический крик.
— Ясно! Я ведь переходящее знамя! — она рванула декольте платья. — Что ты медлишь?! Бери! Вы выиграли! — он не шевелился. — А тебе ведь еще и поиздеваться надо! Ну что ты медлишь?! — Надежда наносила пощечины Стасу. — Ну давай! Давай! Что ты медлишь?! Ты ведь мужик!
Стас терпел каждый удар, пусть бьет, ей станет легче. Как еще ей помочь? Нужно успокоить ее, иначе она поранится. Он просунул руку ей под спину и резким рывком притянул Надежду к себе, а после перевернулся на спину и со всей силы прижал руками к себе. Она дергалась, но сдалась и разревелась.
«Успокаивается», — подумал Стас, поглаживая ее голову. Любая Надежда имеет свой предел, и он был достигнут. Но лежа в объятиях постороннего мужчины, ей стало спокойнее.