— А что я буду делать у тебя? — осторожно спросила она. — Ты уверен, что там место для меня? Я не хочу быть грузом.
Марк остановился, повернулся к ней в полоборота.
— У меня своя компания, — сказал он спокойно. — Тебе будет чем заняться. Ты умная, у тебя хватит сил и ума совмещать с учёбой. Ты не будешь грузом, Глория. Ты — мой самый ценный актив.
Он говорил без излишней теплоты, но в каждом слове чувствовалась твердая опора, которую он ей предлагает.
Она задумалась, в её голове спорились страх и надежда.
— Хорошо, — наконец прошептала она. — Я попробую. Ради себя. Ради свободы.
Марк кивнул, словно удовлетворённый её решением.
Он открыл дверь машины, жестом пригласил её сесть.
— Ты не одна, — сказал он почти безэмоционально, — и я не позволю им тебя сломать.
Глория уселась в машину, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее — не от страха, а от какого-то странного облегчения. Это был первый раз за долгое время, когда она почувствовала, что кто-то действительно готов её защитить. Но вместе с этим пришло и непонимание — почему именно он? Почему Марк, который так холоден и закрыт?
Марк сел за руль, завёл двигатель и, не спеша, посмотрел на неё из-под тёмных бровей:
— Ты думаешь, я делаю это из жалости? — его голос был ровным, почти бесстрастным. — Нет. Я делаю это, потому что не могу иначе. Ты — моя точка опоры. Ты — единственное, что у меня есть.
Глория вздрогнула от такой откровенности, не ожидая услышать от него хоть что-то подобное.
— Но я… я всего лишь друг, — тихо ответила она, стараясь не показывать, как её тронуло это признание.
Он не ответил сразу, просто посмотрел в окно на мерцающие в ночи огни города.
— Друг? — повторил он медленно, будто взвешивая каждое слово. — Друзья не позволяют друг другу быть сломленными. Друзья не отпускают. Друзья не бросают.
Тишина повисла между ними, и Глория поняла, что за его словами скрывается гораздо больше — чувства, которые он не умеет выразить иначе, кроме как через действия.
— Я согласна, — наконец сказала она, улыбнувшись чуть грустно. — Потому что больше никто не даст мне этой безопасности.
Марк повернулся к ней и впервые позволил себе улыбнуться — ледяная маска треснула на секунду, раскрывая его настоящую сущность.
— Тогда поехали домой. Там ты найдёшь то, что искала.
Глава 22
Глава 22. Ночь в доме
Марк привёз Глорию к себе домой. Войдя внутрь, он коротко сказал:
— Комната готова. Если что — дверь открыта.
Глория кивнула, чувствуя себя одновременно странно и спокойно. Это было её новое убежище.
Весь день они занимались своими делами: она разбирала бумаги, немного работала на ноутбуке, он устраивал что-то в кабинете. Без лишних слов, без пауз. Иногда взгляд пересекался, но слова не появлялись.
Когда на улице уже сгущалась ночь, Глория вышла в гостиную и села на мягкий диван у окна. Вскоре к ней присоединился Марк. Он опустился рядом, почти не двигаясь.
— Тише чем обычно, — заметила она, стараясь начать разговор.
Он молчал, лишь слегка кивнул.
— Ты всегда такой… закрытый? — тихо спросила Глория.
Марк молчал, потом едва слышно произнёс:
— Слова — не мой способ.
Она улыбнулась, но слова оборвались. Между ними повисло молчание, наполненное невыраженными чувствами.
Внезапно Марк наклонился и нежно коснулся лба Глории губами — поцеловал её в лоб. Это было тихо, трогательно и неожиданно.
Она подняла глаза, встретилась с его холодным взглядом, который на мгновение стал мягче.
Он почти шепотом сказал:
— Спасибо, что осталась.
Объятие последовало без слов — крепкое, как будто он хотел передать всё, что не мог сказать голосом.
Глория почувствовала, как стены их дружбы начинают трещать, а между ними рождается что-то новое — тихое, глубокое и одновременно страшное.
Глава 23
Глава 23. Ненависть прошлого
Дом Марка был непривычно тихим. Глория оставалась одна: Марк уехал по делам, оставив короткое сообщение — «Буду вечером. Не скучай». Она взяла чашку чая и села в кресло у камина, в комнате, которую он называл «гостевой библиотекой». Здесь она ещё не была.