— Конечно, — улыбнулась я. — Я тогда с дерева упала, и ты не смеялся… Ты помог мне спуститься.
Он на меня посмотрел — взгляд стал мягким и каким-то глубоко задумчивым, словно в памяти всплывали давние моменты, о которых он редко говорил. Потом тихо кивнул.
Я улыбнулась и решила немного снять напряжение:
— Давай устроим вечеринку в честь твоего возвращения, — предложила я с воодушевлением. — Позовём Ливию, Джеймса, твоих друзей… У тебя же есть загородный дом, почему бы не собрать всех?
Он сразу посмотрел на меня серьёзно. Голос прозвучал холодно, почти отстранённо:
— Нет. Не хочу звать никого. Давай просто вдвоём. Сходим куда-нибудь, посидим, поговорим. Как раньше. Без шума.
Я хмыкнула, прищурившись:
— А как же твоя девушка? Не подумает ничего лишнего?
Он спокойно посмотрел на меня, взгляд — ледяной, голос — ровный:
— Не подумает. Не стоит об этом переживать.
Я скрестила руки на груди, не сдаваясь:
— Странно всё это. Почему не хочешь друзей? Ты же только вернулся.
Он пожал плечами:
— Пока не хочу, чтобы все знали, что я здесь. Просто… хочу немного тишины. И с тобой.
Я на секунду замолчала. Он нечасто говорил такие вещи.
— Ну не знаю… — протянула я с лёгкой игривостью. — Может, я передумаю и устрою тайную вечеринку без тебя?
Он вдруг улыбнулся — едва заметно:
— Лучше скажи, твоя любимая кофейня на углу всё ещё существует?
Я удивлённо подняла брови:
— Ты помнишь её?
— Конечно. Там ещё ты всегда брала латте с карамелью, но молоко отдельно, чтобы самой долить. Поехали туда.
Я почувствовала, как губы сами растянулись в улыбке.
— Ты и правда всё помнишь, — тихо сказала я. — Ладно. Уговорил. Вдвоём — так вдвоём.
Он ничего не ответил. Просто пошёл рядом. И я почувствовала себя так, будто время повернулось вспять — и мы снова те самые Глория и Марк.
Глава 6
— Пятнадцать лет назад —
Мне было шесть, когда я впервые увидела его. Высокий, угрюмый, в дорогой рубашке и с поцарапанными руками. Он молча стоял у фонтана на благотворительном приёме, устроенном моими родителями. Остальные дети носились вокруг, как ветер. А он — просто смотрел. На всех. И как будто сканировал.
Я подошла первая.
— Ты кто? — спросила тогда, задрав голову.
— Марк, — коротко ответил он.
— А я Глория. Хочешь лимонада?
Он не сразу, но кивнул. Тогда я просто взяла его за руку и повела к столу, не зная, что именно с этой секунды мы станем неразделимыми.
С тех пор мы часто гуляли вместе. Нас приглашали на одни и те же закрытые мероприятия, потому что в нашем мире у богатых семей нет выбора — все они вращаются в одном кругу. Мы бегали по виноградникам, прятались в беседках на заднем дворе и соревновались, кто первым найдёт четырёхлистный клевер.
Но всё было не так просто.
Наши семьи не любили друг друга. Отец всегда говорил о фамилии Марка с раздражением, как о тени на идеально вычищенном полу. Я не понимала, почему. Он не объяснял, только хмурился каждый раз, когда слышал имя его семьи.
И всё же он ничего не запрещал. Потому что я была его дочерью — и его слабостью. Я росла в любви, свободной. А он — под маской.
Позже я узнала, что родители Марка и не подозревали о нашем общении. Он сам это скрывал. Я была его тайной. Мягкой, солнечной частью жизни, которую он никому не хотел отдавать.
И всё же, несмотря на вражду, мы продолжали встречаться — как будто весь мир не касался нас. Только мы, наше детство и лето, которое не заканчивалось.
…Я была его тайной. Мягкой, солнечной частью жизни, которую он никому не хотел отдавать.
Мы росли, взрослели, а между нашими семьями оставалась та же холодная вражда. Но когда мы были вместе — всё это переставало иметь значение. Мы просто были мы.
⸻
Я перевернулась на бок, глядя в окно своей спальни. В Лос-Анджелесе ночь всегда тёплая, будто город не умеет остывать даже после заката. Луна мягко освещала комнату, ветер едва трепал шторы.
Я медленно закрыла глаза. В голове крутились события прошедшего дня — наша встреча на пляже, его взгляд, немного изменившийся голос…
И вдруг я снова стала той самой девочкой. Маленькой, с лимонадом в руке, которая впервые подошла к странному мальчику у фонтана.