Глубокая, все обволакивающая тишина лежала над лесным озером, будто бы время со всеми тревогами обходило его стороной.
Над озером, еле заметная для глаза, висела белесая, как кисея, дымка испарений. Солнце только начало нагревать поверхность озера, прохлада леса столкнулась с теплым воздухом над его серединой, и, уступая теплу, дымка трепетно поползла к краю, готовая каждую минуту испариться, как только солнце полностью прогреет всю поверхность. Почти в забытьи подумалось Аржанову, как хорошо, что он один на этом чудесном озере. Тут два поплавка одновременно дернулись и, заскользив по наклонной, пропали из глаз, скрывшись в глубине. Аржанов неловко вскочил, опрокинув корягу со своими пожитками, и, подхватив удочки, дернул их разом и, почувствовав упругость удилищ, потащил к себе, чуть отступая от воды. На конце лески мелькнуло в темной коричневатой воде что-то большое и серебристое, дернулось, увлекая леску снова в глубину, он сделал больной шаг назад и, прижимая удилища к груди, вытащил на берег двух жирных карпов. Они лениво забились в траве и замерли. Аржанов бросил удочки и, подбежав, стал вытаскивать крючки, глубоко захваченные широко открывавшимися ртами. Смастерив кукан: палочку, поперек охваченную леской, продел ее в розовые жабры и, намотав конец лески на корень пня, торчавшего указательным пальцем над водой, пустил двух карпов в озеро.
Третьего карпа он поймал мгновенно, лишь только поплавок коснулся поверхности воды. Осмотрев крючки, Аржанов снова нацепил на них червей.
Из оцепенения его вывело странное пофыркивание сзади. Он повернулся, краем глаза следя за поплавками. На лошади сидел человек и с интересом смотрел на поплавки. Был человек длинен и узок. Заметив, что Аржанов смотрит на него, человек ласково спросил:
— Клюет?!
— Клюет! — радостно подтвердил Аржанов.
— И много поймал? — так же ласково спросил человек.
— Трех! — сказал Аржанов, вытягивая из воды кукан, на котором, отливая чешуйчатым серебром, успели уснуть три карпа.
— Ишь ты! — восхищенно протянул он. — Полтора кило, поди, есть.
— Тут ее уйма! — кивнул Аржанов на озеро.
— Ты как думал! — обрадовался человек. — Три полуторки в прошлую весну завалили. На тыщу одного корму идет. Ишь какие пышные, как караваи.
— Местные на что ловят? — поинтересовался Аржанов, еще толком не понимая, что занесла его нелегкая на колхозное озеро.
— Ты-то, поди, на червя берешь? — спросил человек, все так же ласково и с неослабевающим интересом.
— На червя, — подтвердил Аржанов.
— Так это для него первое дело! — закивал человек. — Местные сетями.
— Браконьерство! — возмутился Аржанов.
Человек молчал, наблюдая за поплавками, потом рассудительно, но с сожалением сказал:
— Удочками одно баловство, у колхоза план.
— План? — удивился Аржанов.
Продолжая с тем же вниманием, что и прежде, поглядывать на поплавки, незнакомец объяснил, что озеро колхозное, что в него один раз в два года весной заваливают по три полуторки «крепкого телом» зеркального мальца и что рыба колхозу до миллиона в год прибыли дает, а он к озеру объездчиком приставлен, для чего и лошадь ему «дадена», чтоб, значит, ног не бить, но вдруг, замахав руками, радостно закричал:
— Гляди-гляди, опять клюет!
— Так озеро колхозное? — с ужасом переспросил Аржанов, вставая с пня.
— Ты тяни, гляди, и поплавок потоп.
— А черт! — в сердцах выругался Аржанов. — Занесла нелегкая! — Видимо, взяв круто влево, он вышел не на озеро Белое, где отлов рыбы был разрешен, а набрел на Колхозное, где чуть ли не за полчаса подсек трех толстых карпов, и вот теперь четвертого, уже крепко-накрепко завязшего на крючке.
— Деньги-то при тебе? — спросил объездчик, сразу потерявший всякий интерес к его ловле.
— Деньги? — с тревогой спросил Аржанов.
— Штраф платить будешь. Тащи четвертого, за всех сразу и уплатишь, — все так же, без угрозы в голосе, как хорошо знакомому, сказал объездчик.
— Вот те раз, — удрученно протянул Аржанов.
— Не убивайся, — успокоил его объездчик. — Сам понимаешь, за озером следить надо, а то берег волк овцу, да один хвост остался.
— Сколько же? — прикидывая, во сколько ему обойдется улов, спросил Аржанов.
— На глазок, поди, кило два, вот и клади на каждого по пятерке. На двадцать рублей талонов и выпишу.
— Двадцать?! — поразился он. — У меня и денег таких нет.
— Сколько ж у тебя? — все так же ласково, но уже с досадой, что приходится торговаться, спросил объездчик.