— Я справлюсь. Я вдруг поняла, что хочу… хочу, чтобы он родился.
Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить новость. Губы сами собой сложились в улыбку.
— Ты молодец! Ты все делаешь верно! — Я потянулась к девушке, чтобы ее обнять. Но Лида осторожно от меня отстранилась. Заглянула в мое лицо, смахнув длинные локоны, падающие мне на глаза, и вдруг прошептала так, чтобы не услышал никто из наших соседей по самолету.
— Если бы я сделала аборт, ты тоже бы так говорила?
Ах, вот в чем дело.
— Ты ведь знаешь ответ, Лид, — я старалась говорить так, чтобы в голосе не было слышно упрека. Подозрительность была у Лиды в крови, и я понимала ее прекрасно. Мне нужно было ее успокоить. — Какое бы решение ты не приняла, я не буду тебя судить. Никогда. Лидочка расплылась в благодарной улыбке, и я поспешила добавить.
— Но на твоем месте, я бы тоже оставила малыша.
Девушка молча кивнула, принимая мои объяснения, и снова погрузилась в свои мысли. До конца полета, как бы я не пыталась ее разговорить, Лидочка отвечала порой невпопад, неудачно шутила и в конце концов просто прикрыла глаза, притворяясь уснувшей. И только нервно вцепившиеся в ручки кресла тонкие пальцы выдавали ее.
— С тобой все в порядке? — перед посадкой я осторожно погладила девушку по сжатому кулачку.
— Д-да, — Лида откликнулась слабо, распахнула глаза и даже вяло мне улыбнулась.
В этот момент я впервые почувствовала легкий укол беспокойства. Но Лида до самого приземления держалась молодцом, и я решила списать ее бледность на страх полетов. В конце концов, беременные переживает не только за свою жизнь.
Но реальность оказалась намного хуже, через несколько дней мои опасения оправдались. К тому времени мы уже посетили с Лидой Нью-Йорк и только-только прилетели с подругой в жаркий Лас-Вегас, планируя через три дня отправиться в Лейксмид. Национальный парк и Гран-каньон манил нас своей красотой. Мы хотели это увидеть. Лида особенно. В последней до родов поездке Лидочка клятвенно пообещала мне набраться впечатлений побольше и оторваться по полной программе.
Шопинг, клубы, музеи, каньоны, нас ждали еще Майями и Голливуд. Но кто же мог знать, что нашей затее не суждено будет сбыться?
Мы застряли в Лас-Вегасе почти на неделю. Перемена климата сыграла над Лидочкой злую шутку. В одной из наших прогулок ей вдруг стало плохо, и мы срочно вернулись в отель. Состояние Лиды не улучшилось ни на следующее утро, ни еще через день. Мы сходили к врачу и, как результат, отменили бронь отелей везде, кроме Нью-Йорка. Лас-Вегас до конца поездки обещал стать нашим временным домом. Дни напролет мы прятались в спасительной прохладе номера, выбираясь на улицу лишь по ночам. Время отпуска стремительно подходило к концу. Лидочка чувствовала себя виноватой.
— Когда же закончится этот ужас? — подруга закатила глаза к потолку и прикусила губы. Обложенная подушками со всех сторон, она проснулась минут пятнадцать назад. Карауля ее беспокойный сон, я уже два часа трепалась с народом в скайпе. — Может, куда-нибудь сходим?
— Тебе прописали покой, мы пройдемся по нашему району в полночь. Сейчас, — я сверилась с прогнозом погоды на Яндекс, — почти 40. Не думаю, что тебе стоит так рисковать.
— Мне надоело! — капризные нотки в голосе Лиды меня рассмешили, и я решила, что стоит поднять ей настроение последними новостями.
— Думаю, мы сможем что-нибудь с этим сделать. Димка пообещал прилететь завтра.
— Что?! Какого черта он здесь забыл?! Я не хочу его видеть! Ты… ты…
— Лид, — я присела на край постели, стараясь успокоить разбушевавшуюся подругу. Врач строго-настрого запретил ей волноваться. Да, у них с Михайловым есть куча неразрешенных проблем, но доводить себя до обморока из-за глупости парня? — Послушай, он будет вести себя зайкой, — я дословно процитировала одно из бредовых Димкиных обещаний. — Будет слушаться моих указаний. И без лишней необходимости трогать тебя не станет.
— Ну, конечно! Так он и сделает это.
— Он обещал! — я повторила жестче. — Хочешь посмотреть, что он мне пишет?
— Не нужно мне этого бреда. С какой стати вообще он собирается портить наш отдых?!
Я не стала ничего отвечать, просто сунула Лиде в руки планшет с горящим окошком Скайпа.
В этот момент Димка как раз расписывал краткий план наших совместных действий. После его прилета, конечно. Он уже знал, что Лидочке плохо, и ничего сверхъестественного не предлагал. Но от энергии его слов, бьющей через край и исходящей от Мити даже через тысячи километров, волей-неволей хотелось смеяться. Димка умел поднимать настроение, почти не напрягаясь. И даже его предложение прилететь в этот раз я не стала воспринимать в штыки.