— Ты жалеешь о том, что мы с тобой… переспали? — Тим нахмурился, вглядываясь мне в лицо.
Я жалею? Он думает, Я?! Жалею?!
От Тима такого вопроса я меньше всего ждала. Уверенный и самовлюбленный, он, не мог в себе сомневаться! Только не Тим, только не Мистер Принц.
— Нет, — я растерянно улыбнулась, чувствуя, как злость растворяется без следа, оставляя в душе удивление и странную нежность. Кто-то, похоже, решил, что я недовольна… им?
М-да… уж. Типичный случай.
— Тогда почему же ты злишься? — как терпеливый родитель, Тим говорил со мной так, будто боялся спугнуть. Это было настолько на него не похоже. Керимов таким осторожным не был со мной никогда. Что я…
Я продолжала свободный полет в пропасть. Дыхание сбивалось, сердце рвалось вниз.
— А знаешь… — я запнулась всего на одну секунду, после первого «А» забыв остальные буквы.
В моих чувствах к Тиму все было настолько зыбко. Разговоры о прошлом так сильно пугали меня. О, да. Я совсем не хотела в этом сейчас копаться, но, как кто-то сказал, «лучше идти до конца». Я все равно уже ничего не теряю.
— Так было всегда. Даже пять лет назад. Ты действуешь на меня, как… — я замолчала, подбирая слова. — Нет, наркотик ужасное слово. Для меня ты, пожалуй… — как там в химии? — Катализатор? А, может быть даже… — я вспомнила сон, что приснился мне прошлой ночью. — Ты мой инсулин. — Я несла однозначно какой-то бред. — Хотя… Как-то бредово звучит, правда? — Я натянуто рассмеялась. — Но это длится уже чертову уйму лет. Я даже не помню, с чего ты ко мне привязался…
— Ты сама привязалась, — Тимур возмущено фыркнул.
— О, боже! Конечно! Я же привыкла язвить, — я вернула мужчине его же кривую ухмылку. Надеюсь, Керимов поймет мой прозрачный и 'толстый' намек? Ведь мое поведение в школе: и подколки, и шутки, и ссоры — результат его вечных нападок. Издевательств и хамства с его стороны!
— Да, вот видишь! Ты все начала первой! — мистер Я-ничего-не-знаю талантливо сделал вид, что не услышал меня. Он же не хочет сказать, что я во всем виновата?! Тим всерьез полагает, что я приставала к нему?
Забавная шутка, блин.
— Вообще-то все началось с тебя, — я уселась в постели, серьезно глядя на Тима. Раз мы подняли тему нашей пылкой школьно-не-школьной 'любви', мне есть что сказать дорогому товарищу идиоту. — Помнишь, в классе седьмом? Тот спектакль и распределение ролей?
Я проверяла Тимура, нарочно не вдваваясь в детали, лишь в очень общих чертах намекая на злополучный концерт. Ведь именно с той ненавистной ночи я втянулась всерьез в войну.
— Конечно, я помню, — Керимов невесело хмыкнул. Либо совесть проснулась. Либо кто-то признал мою правоту.
— Ну, значит, ты начал первым! — я улыбнулась победной улыбкой и потянулась к Тимуру, чтобы цапнуть мужчину за нос. Наш с Керимовым старый 'любовный' жест, кажется, ставший 'нашим' после просмотра какого-то глупого фильма.
— Не придумывай, — Тимур увернулся от моих пальцев, для отстрастки привычно щелкнув зубами.
Да, да… Было дело, Керимов как-то меня укусил. Мы так же дурачились и придирались друг к другу. Я так же хотела позлить Тимура, ну, а в итоге… Меня на полном серьезе взяли и укусили! Это вышло случайно, и было почти небольно. Но факт остается фактом. Зубы Керимова оставили на мне 'неизгладимый' след. Если сейчас приглядеться к моему мизинцу, чуть ниже ногтя обнаружится маленький белый шрам. Тонкая линия, как зарубка на вечную память: 'Тимура не трогать, иначе тебя… съедят?' — Все началось куда раньше, — Керимов тем временем тоже сел на постели. Поправил подушки, прислонившись спиной к изголовью. — И началось с тебя. Выскочек и воображал вообще-то нигде не любят.
— Можно подумать ты лучше. И почему это выскочка — я?
— А разве не так, мисс Невинные глазки? Ты же никогда не сидела спокойно. Вечно умничала и лезла к учителям. Ты вечно меня задирала!
Я нахмурила брови. Это уже не правда. Умничала я лишь потому, что хотела быть на одном уровне с Тимом. Если уж воевать, то в той же манере, что он. В школе, с учебой это было несложно. Игра 'кто умнее и лучше' не самая новая в мире. И нужно заметить — не я ее начала!
— Неправда! — я вслух повторила Тимуру то, о чем успела подумать. — Ты же сам обвинил меня в том, что я жутко тупая. На уроке литературы! Вся твоя свита смеялась.
— В шестом у меня еще не было свиты, — Керимов опять недовольно фыркнул. — И вообще… что за дурацкое слово? Кто его только придумал?
— Уж точно не я! — я развела руками. — Кто-то из твоих фавориток постарался на славу. Все, на что был годен мой извращенный ум, называть тебя просто Уродом.