Мысли метались по кругу. Я то хотел, чтобы Ксения обернулась. То злился на то, что она настолько невозмутима. То начинал паниковать, не зная, о чем с ней говорить.
Эти метания закончились в тот момент, когда Ксения раскрыла тетрадь, чтобы записать задания. Она неосторожно толкнула меня локтем, и… Вернуть утраченное равновесие оказалось не так уж сложно. Я почувствовал себя почти героем, когда зашипел на Ветрову.
— Смотри, что делаешь! Проблемы с координацией?
— Извини, — она откликнулась, даже не повернувшись, чем еще больше меня разозлила.
— Чего расселась, как королева?
— Сказала же, извини! — Она чуть тряхнула волосами и все же скосила глаза в мою сторону. Взгляд был скорее удивленным, чем виноватым.
— Не вздумай больше ко мне прикасаться! — я брезгливо отряхнул невидимые соринки с рукава, и Ксения, наконец, повернулась ко мне, чтобы взглянуть. Посмотрела она на меня при этом, как на идиота. Не верила, что я говорю всерьез.
— Ты что, больной? — поинтересовалась хмуро.
— Сама больная. Отодвинься от меня, — я чуть подтолкнул ногой ее стул, и Ксения, не ожидавшая моего движения, едва не упала.
— Ты спятил? — теперь в ее вопросе была злость. — Буду сидеть, где хочу. И буду прикасаться к тому, к кому хочу!
В подтверждении слов ее тонкие пальцы легли мне на руку, и ногти впились в кожу. — *** — я выругался шепотом, но достаточно зло. Настолько свирепо, что Ветрова почти мгновенно попыталась отпрянуть, едва снова не свалившись со стула. Прежде чем ей удалось от меня отстраниться, я перехватил ее руку и стиснул узкую ладонь в своей.
— Ты, кажется, что-то сказала?
— Отпусти, — она попробовала вырваться. — Отпусти, придурок!
— Ксения, Тимур, у вас все в порядке? — Андрей Степанович, привлеченный шумом, отошел от доски и взглянул на нас.
— Да, — я ответил преувеличенно бодро и, все еще вцепившись в ладонь Ксении, усилил нажим.
— Ксения? — учитель взглянул на мою побледневшую соседку.
— Да, — сдавленно отозвалась она и отвела взгляд. Руку при этом выдернуть даже не попыталась.
Андрей Степанович, удовлетворенный ответом, вернулся к прерванным объяснениям и записям на доске. А я, торжествуя победу, взглянул на Ветрову. По щеке девушки катилась одинокая слеза.
Мой пальцы разжались быстрее, чем я успел до конца осознать, что сделал… Делаю… быстрее, чем на язык навернулось корявое и все еще неискреннее «извини». Но, похоже, Ксения даже не услышала меня. Как только я отпустил ее ладонь, она вскочила и под удивленными взглядами преподавателя и одноклассников выбежала из класса.
— У вас что-то случилось, Тимур? — взволнованно поинтересовался Андрей Степанович.
— Да, нет, конечно, — Милка, сидящая на соседнем ряду, улыбнулась. — У Ветровой критические дни, наверное.
Раздались смешки.
Мужчина покачал головой и, наградив меня строгим взглядом, вдруг обратился к девушке.
— Милана, сходите, пожалуйста, посмотрите, все ли в порядке у Ксении? И постарайтесь поскорее вернуться в класс.
— Да, конечно, — Милка отозвалась со злорадным смешком. — Пойду поищу нашу Ксю-ю-шу.
— Нашу плаксу Миртл, — таинственным шепотом то ли прорычал, то ли провыл Славка, чем вызвал новую волну смешков.
— Медов, — строго позвал учитель. — Вы мешаете моему занятию. Итак, мы остановились на…
Милка вернулась через пять минут, одна. Сообщила, что Ветрову не нашла и вместо того, чтобы сесть к Антону, вернулась на свой «узаконенный» стул. Рядом со мной.
— Не волнуйся. До конца занятия она не придет, — прошептала мне.
— Так ты ее видела?
— Ну, конечно!
— И?
— Расслабься. Она ничего не скажет. А ты, молодец, Тимур…
Никогда раньше я не чувствовал себя настолько гадко. И слова Милки вместо того, чтоб успокоить, лишь заставили волноваться еще сильней. Я с трудом дождался конца занятия, и потом специально тянул время, долго складывая вещи и делая вид, что что-то перебираю среди учебников и тетрадей, чтобы дождаться возвращения Кси.
— Извини, — прошептал, как только она влетела в класс, и не глядя на меня, принялась собирать вещи. Мои извинения она проигнорировала.
— Ксения, вы не могли бы объяснить, что стряслось. По какой причине вы самовольно покинули урок?
Остановившийся рядом с нами Андрей Степанович не скрывал своего недовольства.
— Прошу прощения. Этого больше не повторится, — голос прилежной ученицы пообещала Кси. — У меня заболел живот, и мне нужно было немедленно выйти.