— Ну, Ксюш, ну, золотце! Ну, ты же понимаешь, что…
— Замолчи! — я пихнула парня в грудь, в его умоляющем голосе легко угадав интонации Димки. Младший-Керимов даже не сменил 'подборку'. Вот теперь я склонна была сбить с него спесь презрительным 'дилетант'. — Можешь помолчать минуту и послушать? Я не знаю, что тебе пришло в голову на мой счет. Но уясни для себя прямо сейчас — я не играю в твои игры. Если ты сейчас же не испаришься с территории салона, я вызову охрану, и правила МОЕЙ игры тебе объяснят вон те милые дяди в черном.
Я кивнула в сторону сотрудников отдела безопасности, Лешка проследил за моим взглядом и спустя мгновение поднял руки над головой.
— Я все понял. Каюсь за дурость и испаряюсь с твоих глаз.
Покорность, с которой младший-Керимов сдал свои позиции, немного меня удивила. Но в суматохе рабочего дня я приказала себе поменьше беспокоиться о парне.
Лешка не моя головная боль. Я успешно игнорировала его звонки и шесть смс с извинениями, которые он прислал мне с начала этой недели. Так же успешно я буду игнорировать его дальше.
Вечер близился к своему логическому завершению. Салон закрывался через десять минут…
Сейчас домой. Бутылку йогурта в руки и можно бежать на фитнесс. Я улыбнулась, представляя, как проведу несколько часов в огромном бассейне.
— Привет!
— Опять ты?! — я резко обернулась в сторону Лешки, застывшего у багажника моей машины. — До тебя плохо дошло сегодня днем?
— Ксюш… я все понял, не злись только, — младший-Керимов мямлил, театрально ломал пальцы и хлопал ресничками, как девчонка. Сходство с Тимуром в этот раз действительно стало совсем отдаленным. И если Тим избавился от подростковой слащавости за последние пять лет, то Лешка ее приобрел. И слишком много.
— Я не злюсь. Просто не понимаю, что тебе от меня нужно.
— Давай поговорим?
— Ах, так ты еще не все сказал?
— Ну, ты же меня не настолько сильно боишься? Подумай сама, пришел бы я снова, если б хотел ругаться?
— Я не знаю, зачем ты пришел.
— Давай поужинаем где-нибудь и…
— Леш, лучше оставь меня в покое.
— Всего один час, Ксюш. Мы просто поболтаем. И…
Под моим тяжелым взглядом Лешка все-таки замолчал. Будь я моложе и глупее, как пять лет назад, я бы обязательно повелась на его невинный взгляд и жалобный голос. Так трогательно, боже мой. Может намекнуть несчастному, что в своих играх ему стоит делать поправку на возраст? Если Лешка надеялся, что только из-за чувства жалости, или сострадания или желания помочь я вдруг чудесным образом поддамся его уговорам (и это не беря в расчет то, что он наговорил мне на вечеринке), что ж… значит, младший-Керимов ошибся и очень крупно.
Я отвернулась от парня и равнодушно кликнула по кнопке сигнализации. Рав4 отозвался коротким щелчком.
— Ты что? Хочешь, чтобы я поговорил с Тимуром? — неожиданный вопрос прозвучал почти обещанием. Или угрозой, которая вместо того, чтобы меня напугать, лишь рассмешила. Что страшного в разговоре Лешки с Тимом?
— Ну, поговори, — пожала плечами, даже не поворачиваясь к младшему-Керимову лицом. — Он твой брат, в конце концов. Пообщайтесь, поделитесь секретами.
Я снова фыркнула, насмехаясь над бредовой идеей Лешки, и распахнула водительскую дверь. Несколько мгновений мне казалось, что нахальный мальчишка захочет сдаться. Кстати, хороший способ проверить, насколько сильно моя персона нужна ему в этой игре.
— Попытка не засчитана, да? — обреченный вздох раздался за моим плечом. И все тот же жалобный голос снова поинтересовался, — После того, что я наговорил, у меня вообще никаких шансов?
Меня душил смех напополам с отвращением. Такое мерзкое чувство, когда кто-то по умолчанию гадкий…, вдруг начинает вести себя, как идиот. Это выглядит забавным, верно?
— Никаких, — согласилась, забираясь в авто и не планируя хоть как-то облегчать задачу Лешке.
— Не боишься, что я каждый день буду караулить тебя возле работы?
— Нет, — я завела мотор и, наконец, взглянула на парня. — Я скоро собираюсь в отпуск, — призналась с легкой душой. — А когда вернусь, ты уже уедешь в Лондон.
Было что-то приятное в том, как просто мне удавалось разрушить все Лешкины планы на мой счет.
— Возможно, мне придется остаться в Москве, — последняя попытка мне угрожать была еще более жалкой, чем предыдущая.
Ну, неужели, я должна испугаться?
— Твое дело, Леш. Поступай, как знаешь.